Это обстоятельство еще больше разожгло пожар сплетен и волну досады. Ведь многие имели виды на прекрасного вдовца, а он ровным счетом не удостоил никого своим вниманием. У княжны появилось множество поклонников. Она бурей пронеслась по всем соискателям, довольствуясь лишь легкими поверхностными романами и флиртами, не переступая черты, за которой зарождаются чувства, планы и обязательства.
В светской суете минула осень, и неизбежно, мягкой поступью подошла зима. Столица укрылась снегом, коляски уступили место саням.
Сильные морозы еще не грянули, но холода уже щипали нос и уши. Обыватели спешили по своим делам, уткнувшись в воротники и шарфы, пряча руки в рукавицы и муфты. В комнатах рано зажигали лампы и жарко топили печи.
Евгений как-то раз проснулся поздно и долго не вставал, решая, как убить день. Не хотелось ровным счетом ничего. Прежние забавы уже не возбуждали желанной волны острых ощущений.
Даже самые запретные и сладостные пороки перестали манить и волновать. Оставались развлечения самого обыкновенного толка, коим предается большая часть сограждан.
Ах да, сегодня они вечером с Татьяной Аркадьевной идут наслаждаться оперой в Мариинский театр. Дают «Травиату». Что ж, музыка божественная и голоса превосходные. Касторский или прелестное меццо-сопрано Лизы Петренко? Все равно. Слышано не раз. Но куда податься до вечера? Евгений потянулся и лениво прошелся по пушистому ковру спальни. За окном растекался светлый и прозрачный день. Обычно в такие дни хорошо бы прогуляться, а то и на каток.
Он резко позвонил. Явившийся камердинер явно удивился, услышав, какую одежду следует подать.
Где барыня? – спросил князь, погружая пальцы в таз для умывания.
– Уже с утра изволили отбыть с визитами, – последовал ответ.
– То-то в доме так тихо, – хмыкнул Евгений.
Слуга почтительно промолчал.
С удовольствием откушав кофею, Евгений отправился в Юсуповский сад, где каждый год на забаву петербургской публике заливали каток. День разгорался, солнце даже слепило глаза, отражаясь от блестящего льда. Князь вдыхал морозный воздух через складки мягкого шарфа, завернутого живописным узлом на его шее. Гуляющих на катке было много. Щеголеватые офицеры, щебечущие курсистки, студенты, разночинный люд.