Я затаилась в своих комнатах, ни жива ни мертва, совершенно не представляя, как поступить дальше. И тут явились вы. А потом, потом произошло то, чему вы сами были свидетели. Он ушел от меня, он все-таки покинул меня!
В голосе княжны звучали отчаянная боль и страдание.
– Но как вы могли любить человека, который хотел убить вас, глубоко порочного, лицемерного, лживого, подлого? – Роев вскочил со своего места.
– Любовь странная штука, Владимир Иванович. Вам ли не знать этого. Почему вы любили и прощали свою жену, неблагодарную, холодную, двуличную особу?
– Не смейте прикасаться к ее светлой памяти! – закричал Роев, и слезы градом потекли из его глаз.
С этими словами он стремительно выбежал из комнаты.
– Кстати, о суде, – произнес следователь. – Ваше раскаяние могло бы смягчить вашу участь.
Я думаю, что на присяжных ваш рассказ произвел бы сильное впечатление.
Татьяна Аркадьевна повернулась к Сердюкову.
– Я вывернула душу не перед вами, а перед Богом, хотя я понимаю, что мне все равно гореть в аду! Ничего меня более не волнует в этой жизни, и я не скажу ни слова!
Резким движением она запахнула шаль, огонь во взоре потух, она померкла и снова превратилась в старуху.
Эпилог
Процесс княжны Верховской наделал много шума в Петербурге. Народ валил валом в зал заседания окружного суда как на театральную премьеру. И было на что посмотреть! Какой захватывающий драматизм! Какие шекспировские страсти! Княжна солгала следователю, ей было совсем не все равно, чем закончится дело.
Это вносило в ход судебного заседания дополнительное оживление.
Маклаков мастерски провел процесс. В последней речи он убедительно обрисовал присяжным, что князь Верховский, совершенно запутавшийся в своих любовных связях, от безысходности и отчаяния убил свою любовницу, которая не желала бежать с ним.