Но что-то подсказывает мне, что сегодня, на прогулке, мы оба желали одного… Прошу простить, ежели мое письмо вас оскорбило или потревожило. Покрываю поцелуями и слезами ваши ручки, которые сейчас держат этот листок.
Ваш раб, ваш слуга. В. Е."".
Строки плыли перед глазами. Как нелепо все получилось! Зачем, зачем она поторопилась с согласием идти замуж! Будь она свободна, она могла безоглядно отдаться любви к князю. То, что он женат, ее почему-то совсем не волновало.
Она слышала, что ее зовут вниз, в гостиную.
Надо понадежней запрятать письмо, пожалуй, лучше всего в комод, в дальний уголок, в белье.
Руки трясутся… Все плывет… Кто-то поднимается по лестнице, надо успеть…
Ковалевскую объял ужас, когда она увидела Надю лежащей на полу без сознания. Она бросилась с криком к дочери и стала хлопать ее по щекам, пытаясь привести в чувство. Прибежали Василий Никанорович с Владимиром. Поднялась суета. Надю перенесли на кровать. Двигаясь по комнате дочери, Катерина Андреевна прихлопнула открытую дверку комода.
Владимир как угорелый умчался за доктором, которого привез часа через полтора. Заспанный и усталый доктор осмотрел девушку, покачал головой и сказал, что надобно дождаться утра."
"Пока картина не ясна. Ему постелили на диване в столовой. Наутро чуть свет все уж были на ногах. Впрочем, Катерина Андреевна и не ложилась, просидев около Нади всю ночь. Больная металась в кровати, поднялась температура, к полудню начался бред. Доктор констатировал горячку и остался в доме больной.
Через день приехали Верховские. Пока княжна ахала и охала, Евгений поднялся в комнату Нади и приблизился к кровати. Девушка спала или находилась в забытьи. Дыхание было прерывистое, лоб покрыт бисеринками пота, безжизненные ручки лежали по краям постели. Он нежно погладил их и дал обет Богу, что если она умрет, то и ему жить незачем. Как душе жить в темноте, если надежды свет погас!
Когда Евгений стоял у кровати больной, в комнате бесшумно появился невысокий измученного вида молодой человек.
Глядя на измученное лицо с запавшими глазами, Евгений вдруг усомнился, что Роев отступит без борьбы. От этой мысли стало совсем тошно.
Как не хочется опять становиться подлецом!
Глава двенадцатая
Надя поправлялась с трудом, болезнь не хотела оставлять свою добычу.