В Петербурге адвокат князя уже приступил к подготовке процесса и, хоть дело это в России не из легких, надеялся на успех, тем более что его клиент был готов на какие угодно условия противоположной стороны.
Надя приготовилась ждать долго. Ее не пугало ожидание, одно только ее настораживало, Евгений принужден будет поехать в Россию, когда начнется сам процесс. О том, чтобы ехать вдвоем, не могло быть и речи. Риск некрасивого скандала слишком велик. А что, если не удастся добиться благополучного исхода дела? Тогда, как предлагал Евгений, бросить все к черту и уехать на край света, хоть к папуасам, как господин Миклухо-Маклай, и жить там, не обременяя себя пустыми условностями.
Однажды Евгений, вернувшись домой, не обнаружил там возлюбленной. Он испугался не на шутку. Куда она могла пойти, если пойти ей абсолютно некуда? Надя пришла почти вслед за ним, и выражение ее лица заставило князя призадуматься.
– Ты гуляла, дорогая? – осторожно спросил Евгений.
– Нет, я посетила доктора, – потупившись, ответила она.
Лоб Верховского покрылся испариной. Он не мальчик и прекрасно понимал, зачем молодая женщина может пойти к доктору. Этого следовало ожидать, но так некстати! Впрочем, когда подобное случается кстати! Любишь кататься, люби и саночки возить!
Пауза затянулась, и Евгений почувствовал, что его реакция не может быть иной, кроме как восторженной.
Наверное, ты хочешь меня порадовать, Надюшенька?! – стараясь придать своему лицу и голосу как можно больше радости, воскликнул князь.
– У нас ребеночек будет, Евгений! – прошептала Надя и покраснела.
– Слава Богу! Я рад, Наденька!
– Правда?
– Неужели ты могла усомниться? Ведь это же мое дитя, наше дитя!
Он нежно привлек к себе голову возлюбленной и поцеловал ее в лоб.
– Доктор сказал, что пока ты можешь еще по-прежнему.., по-прежнему быть со мною таким же страстным! – лукаво произнесла Надя.
– Ах ты, моя шалунья, – расхохотался Верховский и, подхватив молодую женщину на руки, понес ее в спальню.
Этой ночью, когда Надя заснула в его объятиях, Евгений не спал. Тревожные думы терзали его. Ребенок – это большая ответственность.
Немыслимо, если единственное дитя князя Верховского войдет в жизнь незаконнорожденным, без имени отца, без права на титул, на принадлежность к старинному роду.