Круглое, крупное, глаза выпуклые, навыкате. И впрямь коровища, во всех отношениях!
Но телеса-то какие, какие божественные перси!
– Разумеется, все представители нашего рода отличались особой красотой, – это до князя долетели обрывки разговора. – Евгений Кириллович унаследовал необыкновенную красоту своей матушки, помноженную на многочисленные таланты и достоинства его отца, моего покойного братца. Он тоже был красавец! Вы ведь помните, дорогая баронесса, моего брата?
Баронесса склонила голову в знак согласия, но промолчала.
«В кого же ты уродилась, такая красавица?» – подумала про себя Лидия. Цепким взором она отметила смятение Верховского, это был добрый знак. Она знала, что красоты в обычном смысле слова в ней нет, но есть то, перед чем не устоит никакой мужчина. Простоватая внешность Лидии обманула княжну, почитавшую себя очень опытной. Купчиха вовсе не была так глупа, как казалось.
Тем временем разговор вертелся вокруг обычных тем, которые не сходили с языка в каждой гостиной. Князь, оправившись от пережитого смятения, красноречиво ораторствовал, пытаясь поразить девицу своими достоинствами. Подали чаи с пирожными. Лидия оживилась и с видимым удовольствием откушала несколько штук подряд.
«Да, голубушка, немудрено, что ты в дверь-то с трудом проходишь. Глядишь, годок-другой, и боком протискиваться придется», – подумала про себя княжна.
Князю тоже бросился в глаза злополучный палец, и он уже в лицах рисовал себе ухмылки знакомых за спиной, которыми они будут обмениваться по поводу манер новоиспеченной княгини.
– Однако чудный у вас материал на платье, дорогая Лидия Матвеевна! – затараторила княжна.
– Да-с, это не только материя, это платье прямо из Парижа.
По возвращении домой тетя и племянник долго и возбужденно обсуждали каждую деталь визита, представляя красочные картины богатства, которое в скором времени достанется в их руки.