Они нахлынули с такой мощью, что первые минуты, я не могла отличить, где реальность, а где то, что было раньше и, как только у меня появилась возможность шевелиться, я на четвереньках привстала и, делая первые шаги, поковыляла. Хромая и оставляя глубокие следы на песке, шла вперед.
Пыталась уловить запах Райта.
Но чувствовала лишь аромат моря.
Шаг. Один, второй, третий…. Я остановилась и стеклянными глазами посмотрела впереди себя.
Пляж. Справа деревья. Слева море.
Это ничерта не больница.
Вдохи прервались и я вовсе замерла.
Где-то вдалеке я заметила человека и побежала к нему. Им оказался мальчик лет двенадцати. Сидя на скале, он ловил рыбу самодельной удочкой.
— Что это за место?
Мальчишка обернулся ко мне и приподнял бровь. Что-то сказал на незнакомом мне языке.
Жестикулируя руками, я попыталась донести до него свой вопрос и, в конце концов, наконец-то услышала:
— Эримир.
Мои губы дрогнули в нервной улыбке. Что, черт возьми, за Эримир? Я понятия не имела, что это за город или страна, хотя не считала себя слабой в географии.
"— Какой сейчас год? — спросила, но осознавая, что мальчишка меня не поймет, начала палкой на песке рисовать цифры.
Он слез со скалы и, забрав у меня палку, написал дату.
Сейчас был правильный год. Значит, во времени меня не отбрасывало. Но, исходя из того, что я видела на песке, прошла уже неделя с момента убийства Амока.
Я начала просить телефон. Уже без слов. Только жестами. Вот только, чтобы я не показывала, мальчишка меня не понимал.
Отчаявшись, я попросила отвести меня в город. На песке нарисовала людей и домики. Мальчик кивнул. Собрал свою удочку, сетку с небольшим уловом и после этого кивнул мне. Таким образом говоря, чтобы я пошла за ним.
Он вел меня по тропинке, которая была практически полностью заросшей или слабо протоптанной. Несколько раз мы пробирались через упавшие деревья. Он это делал ловко, а я чуть ли не скатываясь вниз. Тело все еще было слишком слабым.
И уже, когда я с трудом волочила ноги, мы наконец-то добрались до города.
Вернее, до крошечного поселения, состоящего из нескольких ветхих домиков, крыши которых были сделаны из грязи и листьев.
Нам навстречу вышло несколько женщин. Я смотрела на них с непониманием. В основном, из-за одежды. Она была примитивной и моментами слишком открытой.
Эти незнакомки примерно так же смотрели на меня. На цвет волос и на то, во что я была одета — больничная рубашка. Когда-то белоснежная, а сейчас извозившаяся в грязи и траве.