— Минимальная церемония, чисто для галочки.
Едва заметно киваю, внутренне радуясь. Тратиться на прощание с человеком, вышвырнувшим нас из дома, я не собираюсь.
— А с документами для будущей продажи что? Можно начать готовить сейчас?
Алекс медленно кивает.
— Подготовить бумаги заранее можем, чтобы потом быстрее было. Но любая попытка провернуть сделку до твоих двадцати трёх может накрыться в суде.
— Ясно, — цежу сквозь зубы, раздражаясь от всей этой бюрократии и вынужденного ожидания.
Хочется послать всё к чёрту, но я понимаю, что это ничего не изменит.
— Пошли, Джи, — бросаю через плечо, стараясь, чтобы голос звучал ровно."
"Слышу, как сестра вскакивает и семенит за мной. Ее каблуки цокают по паркету. Выхожу на крыльцо, холодный ветер бьет в лицо. Достаю сигарету и телефон из куртки. Руки немного трясутся, но я стараюсь не обращать внимания.
""Привет, как вы там?"" ""Почему не отвечаешь?"" ""Я беспокоюсь."" ""Прошу, ответь.""
Блять. Запихиваю телефон обратно в карман. В голове вертится миллион мыслей. Как теперь быть с ней? Послать нахер или попытаться поговорить? О чем вообще говорить? ""Извини, твой дядя — наркобарон узнал про нас, теперь мы в жопе."" Охуенно просто.
Прикуриваю, затягиваюсь. Дым наполняет легкие, но не приносит облегчения.
— Чего ты так торопишься с наследством? — тихо спрашивает Джина.
Ее голос возвращает меня в реальность.
— До дня рождения всего три недели.
Выдыхаю дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе.
— Есть один хрен, который может все испортить, — отвечаю, стараясь не палиться.
Голос звучит хрипло.
— Почему раньше не сказал? — Джина таращится на меня своими огромными глазами.
В них читается беспокойство.
— Потому что тебе не нужно этим заморачиваться, — обрываю ее.
Получается резче, чем хотелось.
— Живи и радуйся, я сам разберусь.
Сестра вздыхает. Ее плечи опускаются.
— Дем, ты вечно говоришь не париться, — упрекает она. — Но я твоя семья. Хочу знать, что с тобой происходит.
Ее слова бьют прямо в цель. Джина права — она моя кровь, нельзя ее отталкивать. Мы всегда были близки, даже когда весь мир был против нас.