— Сначала мы со Скоморохом пролезем…где его группа кстати?
— На юге от замка согласно плану, чтобы разведать обстановку.
— Ну и что там?
— Говорит «жопа».
— Значит, замок укрепили так же хорошо со всех сторон. Пусть Скоморох сюда катится. Короче, план таков…
— Бес, — вдруг меня прерывает Кали.
Я морщусь — терпеть этого не могу, но молча жду, Кали из-за ерунды не влезет.
— Свете нельзя штурмовать это каменное чудовище, — кивает Леди Волчица на укрепленный замок.
Белоснежка смотрит на нее как на дуру. Дырявит взглядом шести паучьих глаз.
— Совсем рехнулась, простолюдинка…клац? Хочешь меня за борт вышвырнуть? Дудки!
— Нельзя тебе, — настаивает Кали, сощурив багровые глаза. Такие не продырявишь.
Я вздыхаю. Ну конечно, в двух шагах от минометов с пулеметами мне только не хватало девичьих разборок.
— Кали, почему ей нельзя?
Леди Волчица мешкает, бросает взгляд на отвернувшуюся Белоснежку.
— Кали!
Мой рык заставляет ее вздрогнуть и торопливо сказать:
— Света носит твоего ребенка.
Все удивились.
— Чего…клац?! Что, что за чушь ты несешь?!
Кали мигом теряется и даже отступает на шаг под моим недоуменным взглядом.
— Но…но в дворцовом туалете ты сама сказала, что беременна!
Теперь я перевожу суровый взгляд на Белоснежку.
— Простолюдинка не так поняла, Бес… клац, — оправдывается княжна. — Беременна вовсе не я. Какая была бы я тогда дура, если бы с твоим ребеночком внутри потащилась в Оксфорд! Да ни за что бы! Закрылась бы в комнате и окружила себя сотней дружинников!
Ммм…соображает.
— Но ты сказала, что беременна, — настаивает Кали.
— Я говорила с сестрой…клац, — вынужденно сообщает Белоснежка. — Это Соня на сносях. Обогнала меня опять, — от злости она скручивает «мохнатки» в кольца. — Вот ведь везучая, стерва!
Стою в ступоре. София носит моего ребенка? Блин, конечно, моего. Я — отец!
Полисплав будто сам собой оттекает с моего лица.
— Похоже, мы потеряли командира, — усмехается Ясна, махая рукой перед моими затуманенными глазами.
Ловлю ее руку и целую пальцы. Она удивленно распахивает глаза. А я подхватываю рыжую за талию и, прижав к себе, крепко целую в губы. Даю выйти захлестнувшим меня диким штормом эмоциям. Такой кайф в душе! Я — отец! Ясна пытается вырваться, отстраняет лицо. Сжимаю ее затылок, снова прижимаюсь губами.
Я — отец! Отец!
И Ясна сдается, отвечает мне. Глубоко и нежно. Пальцы ласково гладят мое лицо. От нее пахнет порохом и кровью.