Точнее, пока не повело, но у Чернова возникли сомнения, которыми он очень неохотно поделился со Степаном, только когда тот и без него заподозрил неладное. Из этих подозрений следовало, что сваи нужно загонять по новой, если не все, то по крайней мере четыре основные. Степан долго орал на Чернова, сознавая свою полную беспомощность и сатанея от этого сознания все больше и больше.
Чернов, как нерадивый приказчик, попавшийся барину под горячую руку, только повторял, что он «все исправит в лучшем виде», и Степан с полдня уехал в мэрию, отчасти потому, что ему действительно нужно было посетить это могучее учреждение, отчасти потому, что в мэрии спрятаться от Саши Волошиной было гораздо проще, чем в офисе.
А потом пристала Леночка, будь оно все проклято!..
И он поехал к ней, как будто некто невидимый и всесильный волок его на аркане, а он покорно и тупо переставлял ноги в заданном направлении и улыбался при этом слюнявой улыбкой душевнобольного.
Ну и что такого, сказал он себе, пытаясь заглушить неотвязное, как изжога, чувство недовольства собой.
Едва заступив на работу, крыса придумала новое правило, которое неукоснительно выполнялось каждый день Теперь Иван после обеда звонил отцу и докладывал о событиях, произошедших за полдня, и о своих планах на вечер.
Алле-оп! Барьер, Пурш!.. Надо, надо постараться, мальчик! Барьер! Еще барьер!
Существование Саши Волошиной каким-то образом примиряло его с жизнью.
Леночка была в превосходном настроении. Она никогда не сомневалась в своей власти над Степаном, но ей доставляло истинное удовольствие получать и получать подтверждения своей магической силы.
«Бедный, милый, неустроенный Степа!..