«Как это я догадался поехать в этот дурацкий парк? — думал Степан. — На работе я бы точно к этому времени уже сдох. А я поехал в парк и сейчас буду есть шашлык на улице».
Иван уже поедал салат — тот самый, из картошки, — и жевал черный хлеб, и запивал его водой из бутылки, и перед ним стояла еще одна, не начатая, миска с кукурузой, и он посматривал на нее с удовольствием и предвкушением.
Выскочила официантка в неуместно чистом фартуке и выставила перед ними гору мяса. Выглядела гора внушительно.
— Куда нам столько? — спросил Степан, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Пап, ничего мы не оставим, — уверил Иван вгрызаясь в мясо, — что ты!
— Мы очень есть хотим, — пояснила Ингеборга, — просто ужасно!
— Я вижу, — согласился Степан.
И они действительно все съели.
— Вы знаете, — сказал Степан после того, как его сын слопал последний кусок и вразвалку, как объевшийся щенок, пошел к окошку за следующей бутылкой воды, — я никогда не видел, чтобы он так ел. Что такое?
— Да ничего такого, — пожала плечами Ингеборга, — просто весна, авитаминоз, да еще целый день на улице, да еще на роликах! Он же растет.
Степан посмотрел на нее подозрительно, но она говорила совершенно серьезно.
После обеда хорошо накормленный Иван стал неудержимо зевать, и стало ясно, что ни о каком продолжении роликового марафона не может быть и речи. Его нужно было везти домой, однако даже Степан понимал, какое горе постигнет его сына, если только он скажет о том, что этот сказочный день закончен и пора возвращаться.
— Вот что я думаю, — начал он осторожно, как будто пробуя слова на вкус, — может, нам лучше мороженого съесть в каком-нибудь кафе? Здесь наверняка мороженое не очень.
— Да, — подхватила догадливая Инга Арнольдовна, — это хорошая идея, а то я что-то устала. А ты, Иван?
— Я — нет, — уверил Иван бодро, изо всех сил тараща глаза. Он боялся, что они как-то незаметно и против его воли закроются и он не успеет ничего предпринять. — Я совсем не устал.
И он нагнулся — на спине цепочкой выступили позвонки — и стал снимать ролики.
Ингеборга посмотрела на Степана, а Степан на Ингеборгу.
Такой скорой капитуляции ни он, ни она не ожидали.
— Куда поедем? — спросил Степан в машине. — Идеи есть?
Идей ни у кого не было — Иван уже пристроился на нагретом солнцем заднем сиденье, и было ясно, что он уснет в ту самую секунду, как машина тронется с места, и Ингеборга закрывала глаза, делая вид, что от солнца.