Вы что? Не слышите?
Кассета в автоответчике?!
Господи, почему он сразу не догадался?!
— Где она?!
— Кто «она»?
— Ну, кассета эта вместе с телефоном?
— На столе в вашем кабинете. Я не знала, как его включить, и просто поставила на стол. А что случилось?
Ничего еще не случилось. Почему он сразу не подумал про автоответчик?!
Он стремительно вошел в кабинет и сразу же полез под стол, где были телефонная и электрическая розетки."
"— Дайте мне провод, — приказал он в сторону двери, уверенный, что Ингеборга притащилась за ним.
Она действительно притащилась за ним!
Он вылез из-под стола и размотал провода с обновленного телефонного тела.
— А кассета где? Внутри?
Ингеборга пожала плечами:
— Наверное. Мы с Иваном ее не доставали.
Кассета оказалась на месте, и Степан нажал перемотку.
Только бы в мастерской от излишнего усердия ее не затерли!
Степан нажал пуск, кассета закрутилась с тихим приятным шуршанием.
— Что вы хотите услышать? — из-за его спины спросила Ингеборга с любопытством. Он шикнул на нее, и она притихла.
Запищал сигнал, и автоответчик сказал отдаленным голосом Белова:
«Степ, я только освободился. Я не знаю, как тебе, а мне все понравилось из того, что сделали в „Линии график“. Они молодцы, хоть и дорогие, черти! Я не знаю, то ли мне домой ехать, то ли в офисе тебя ждать. Ты сам-то где?»
— Это кто? — спросила рядом Ингеборга.
— Это мой зам, — ответил Степан с нетерпеливой досадой, — тот, которого сегодня машина сбила. Все правильно, это как раз тот день, когда Петрович мне что-то сказать хотел. А через день он умер…
«Степ, это Дима Яковлев. Перезвони мне, когда сможешь. У тебя что-то с мобильным, я целый день не могу дозвониться».
«Павел Андреевич, это Егорова Люба, из мэрии. Евгений Алексеевич сегодня все бумаги подписал.
«Иван, это Илья. То есть Соколов Илья. Ты сказал, что позвонишь, когда узнаешь, разрешат тебе на день рождения ехать или не разрешат. Тебе разрешили?»
Снова писк, молчание, глубокое, как мельничный омут.
Трубку положили.