Темные круги под глазами, сведенные вместе брови. Богданов, как и я, не спал уже пару ночей.
— Отчет о происшествии есть? — уточняю у друга.
— Нет, — недовольно поджимает губы. — Мои люди работают в этом направлении, но так просто его не достать.
— Понял тебя, — вынимаю сотовый телефон из кармана. — Я попробую через своих.
Набираю Алекса. Стрелецкий как никто другой должен разбираться в подобных вещах.
— Тох, здорово! — Спустя буквально пару гудков друг поднимает трубку. — Просто так или по делу?
— По делу, Санек, — произношу, отходя от Вадима чуть дальше.
Глава 26. Крис
— Мира, Мила! Осторожнее! — просит дочерей взволнованная Ксюша.
Девчонки полезли на горку, следом за ними, естественно, лезет Макар. За Маком Соня. Замкнутый круг.
Игровой городок у Богдановых хоть и адаптирован для детей разного возраста, все равно вынуждает следить за детьми. А порой переживать. Вот как сейчас, когда едва стоящий на ногах малыш карабкается за более старшими детьми на высокую горку.
— Ксю, ты как? — поворачиваюсь к подруге. В ней что-то неуловимо изменилось. Сколько бы я ни присматривалась, так не могу понять, что именно.
— Все хорошо, — улыбается. — Морально готовлюсь к тому, чтобы завершить грудное вскармливание. Макар уже большой мальчик, вполне справляется без груди.
— И что же тебя останавливает? — вопросительно выгибаю бровь.
— Не поверишь! — смеется. — То лень, то усталость, — произносит с ухмылкой.
— Лень — двигатель прогресса, забыла? — подтруниваю над подругой.
— Но есть еще кое-что, — добавляет она, словно не слыша моей подколки.
— Что? — интересуюсь.
— Когда кормишь грудью, то удовольствие от близости иначе получаешь, — произносит мечтательно. — Гораздо мощнее.
— А-а-а, — только и остается мне ответить. Я о подобном не в курсе. После развода с Марком в этом плане у меня не было никого.
На какое-то время между нами повисает молчание.
"— Ксюш, что там у тебя вчера приключилось? — взволнованно спрашивает у меня. — Вадим толком не говорит ничего. Либо тему сразу переводит, либо отмалчивается.
— Да ладно? — удивляюсь. — Я была уверена, что брат тебе обо всем рассказал.
— Нет, — признается. — А то ты его не знаешь! Упрямый молчун!
— Ага, — тепло улыбаюсь. Царящая в груди тревога медленно отступает.