Все-таки в общении наедине в ресторане она вела себя более раскованно. В то время, очевидно, она не преследовала целей отца по нашему сближению. Но вот прошло несколько месяцев, и Герасимова стала смотреть на меня иначе.
Хотя в стенах академии она никак этого не показывала, однако у меня были глаза и уши, чтобы заметить эти изменения. И связать их по времени с отказом от матримониальных планов Большаковых оказалось несложно.
Я спокойно ждал, когда она начнет, свободное время у меня имелось. Да и что скрывать, компания Герасимовой была мне приятна.
— Вы наверняка не помните, Иван Владимирович, — заговорила девушка после паузы, — но у меня через три дня день рождения. И хотя мы обязательно устроим большой праздник по этому поводу в нашем московском особняке, но это случится только в субботу. А я бы хотела вас пригласить на небольшие посиделки именно в этот четверг. Соберется небольшой круг моих друзей, и я подумала, что было бы неплохо, если бы вы смогли…
По мере того как Герасимова говорила, ее голос становился все тише.
Приглашать меня лично на свои посиделки с близким кругом общения Мирослава Анатольевна, конечно, могла.
И хотя ничего предосудительного в нашем общении не имеется, я с удовольствием общаюсь и с ней, и с ее семьей. Но вот конкретно сейчас, к сожалению, согласиться не выйдет."
"— Я бы с радостью к вам присоединился, Мирослава Анатольевна, — вздохнул я.