И на пол он опустился уже совершенно здоровым. Разве что с абсолютно пустым резервом, но это дело временное — восстановится.
Я же продолжил раздвигать границы седьмого узла, вливая в него всю оставшуюся в кристаллах магию. Границы моего потенциала приближались микрон за микроном, пока сила в искусственных камнях не подошла к концу.
А затем все погасло, как будто щелкнули выключателем.
Тяжело дышащий, стоящий на четвереньках в погасшем круге Денис Борисович поднял голову и нашел меня взглядом. С его полуголого тела на пол настоящим потоком стекал пот.
— Это… все? — выдохнул он.
Я не ответил, поглощенный процессом завершения своего резерва. Золотое свечение, окутывающее мое вместилище, приковывало взгляд к себе. Частицы, крутившиеся отдельно в каждом узле, теперь совершали сложное веретенообразное движение, переходя из одного в другой. И только пройдя все семь узлов, заходили на второй круг.
Сила переполняла меня до краев, я практически слышал, как трещат границы дозволенного.
Филигранная работа, которой воистину можно гордиться.
— Все, — выдохнул я, возвращаясь в реальность.
Он покачал головой, делая очередную попытку подняться. Истощение у Дениса Борисовича уже прошло, и магия плескалась в резерве. Так что двигался он достаточно легко. Утвердившись на ногах, мой троюродный брат улыбнулся.
— Спасибо вам, Иван Владимирович, — наклонил голову он. — Вы спасли меня. И я этого не забуду, даю вам свое слово.
Я покачал головой.
— Я всего лишь сдержал обещание, которое дал вашему дяде, — ответил я. — А теперь мне, пожалуй, пора.
И, прихватив саквояж, я позволил дверям, наконец, раскрыться.
Первым в помещение ворвался сам глава рода.
— Что с моим сыном⁈ — злобно рявкнул Борис Владимирович.
— Отец, что с тобой? — задал вопрос наследник рода Окуневых, глядя на мужчину с тревогой и непониманием. — Иван Владимирович спас меня, а ты так неуважительно себя с ним ведешь.
Однако Борис Владимирович не подумал отвечать.