Какое-то время мы сидели молча. Даже смотрели куда угодно, но не на друг друга. Но, кажется, Жаклин все же взяла кофе. Грела им дрожащие пальцы.
— Я тебя тоже ненавижу, — она подтянула ноги к груди и пряча лицо, лбом уткнулась в коленки. — Теперь ещё больше. За то, что… не злорадствуешь.
Я ничего не ответила. Вместо этого скользнула взглядом по нескольким своим одногруппникам, которые тоже, судя по всему, решили пойти в кафе. Они нас не видели. Машина Жаклин скрывала.
— Я всё ещё не понимаю, почему именно ты, — Жаклин повернула голову и посмотрела на кольцо.
— Я сегодня уже слышала этот вопрос. Какие-то девушки обсуждали это в коридоре. Одна из них даже утверждала, что ты бы больше подошла на роль девушки Этьена. Только не думаю, что кто-то может решать за нас двоих.
Жаклин всхлипнула, но уже теперь и фыркнула.
— Ага. Конечно. Я могу подходить на роль его девушки, — Жаклин опять лбом прикоснулась к коленкам. — Только, даже начав отношения со мной, Этьен так и не захотел со мной спать.
Так и не донеся стаканчик к губам, я замерла. Так Дар-Мортер все-таки не спал с Жаклин? И какие это он фотографии рассматривал?
Отпивая кофе, я опять посмотрела в сторону. Мы сидели молча и в какой-то степени я думала о том, что, возможно, мне этого делать не следовало. Но, в отличие от Кларис, Астора и остальных, кому я вообще ничего прощать не собиралась, с Жаклин почему-то все было иначе.
Ей я тоже ничего не прощала, но посчитала нужным вот так посидеть. Может, потому, что смотря на нее, вспоминала себя после того, как Астор разбил меня. Я ведь тоже сидела в парке и ревела. Возможно, если бы тогда кто-то посидел рядом со мной, все могло быть иначе.
Допив кофе, я поднялась на ноги. Уже следовало возвращаться в университет.
— Спасибо за кофе, — Жаклин поднесла картонный стаканчик к губам. Её голос больше не дрожал. Она не плакала.
— Не за что.
Глава 65. Кто
— Какой же ты ублюдок. Как вообще можно жить с тобой? — полыхая от гнева и не в состоянии сделать ни вдоха, я до онемения пальцев сжала ладони в кулаки. Была готова закричать. Или даже заплакать. Да все, что угодно, лишь бы больше не видеть этого. — Ещё немного и я уйду. Понял? Ты больше не будешь мне нужен.
На мои гневные, практически срывающиеся слова, Пармезан даже не поднял свою наглую морду. Все так же продолжал жрать мой сыр.