Добрался до стоянки, на которой обнаружил сразу несколько продуктовых тележек. Страдать выбором не стал и, схватив первую, что попалась под руки, поспешил обратно к напарнику. А тот уже возился со вторым трупом.
Пока он вырезал ему сердце, я занялся ботинками.
— Готово. — Стэп продемонстрировал ценный орган.
— Хорошо, — кивнул я, стягивая обувь. — Обыщи его, может, ещё чего ценное есть. И шевели копытами, нас наверняка другие слышали.
— Угу, — ответил Стэп и принялся обшаривать труп.
На снег полетела пачка сигарет.
Не говоря ни слова, Степ стянул с выродка окровавленную куртку и застелил ей дно тележки, куда и отправил скудный скарб. Туда же легли ботинки, и, пока я срезал кусок рубахи, в которую собирался завернуть сердца, напарник усвистал к машине, где вовсю отмародёрил оставшиеся тела.
На всё ушло ещё десять минут, и мы поспешили ретироваться от опасного места. Шли молча, но я чувствовал, как приятеля распирает.
Вот теперь я расслабился окончательно. Даже ноги вдруг стали ватными.
— Погодь, — придержал я Стэпа. — Дай дыхание перевести.
— Да тут осталось-то, — кивнул он в сторону кремля.
— Похоже, теперь у меня отходняк.
— Как до утки — на седьмые сутки, — хрюкнул от смеха он. — Не, ну как мы их, а⁈ Это же кому рассказать — ни в жизни не поверят! А ты видал, как я первому харю картечью разворотил? Он такой присел ещё, типа на меня зырит, а я ему н-на, с-ска!
— Угу, только не в рожу, а в грудь.
— Да какая разница, тут сам факт! Братан, да мы с тобой таких дел наворотим, все охренеют! Это надо⁈ Ночью! Два сердца плюс трофеи! Ты где вообще такому научился?
— Короче, возможно, тебе это покажется странным, но я не хочу, чтобы кто-то знал о нашем успехе.
— Чё так⁈ А как мы тогда всё это объясним?
— А мы никому ничего объяснять не станем. Просто занесём и сплавим Макару — всё. Сердца в рюкзак убери, чтоб вопросов не вызывали.