Рина за весь полёт не проронила ни слова, но когда я спрашиваю её номер, диктует цифры, и на моё предложение как-нибудь встретиться в кафе и погулять по городу, отвечает согласием. Не люблю лезть в душу людям, но и оставаться безучастной к боли других тоже не могу. А Регине – оказывается, это полное имя девушки – сейчас, похоже, очень больно.
Первые две недели проходят относительно спокойно и безмятежно. Я занимаюсь обустройством дома, докупаю необходимые вещи, присматриваю что-то для детской и сына. Выбираю коляску, кроватку, посещаю исправно клинику, сдаю анализы, а по вечерам жду звонка от Измайлова.
В один из вечеров, когда я сижу над учебниками, звонит сестра. Машинально прикладываю трубку к уху и закрываю тетрадь с конспектами.
– Приём, телепузик, – слышится довольный голос Ани, и на душе становится теплее. – Измайлов за такое по голове не погладит, но я представила, как ты обрадуешься, и мне стало плевать на его одобрение. Сдаю свежую информацию: Ярослав разговаривал сегодня с Пашей и тот сказал, что летит в Мюнхен.
– Шутишь? – хрипло выдыхаю я, чувствуя, как сердце пускается вскачь.
– Стала бы я так издеваться над твоей нервной системой? В твоём-то положении!
– Вряд ли, – соглашаюсь я и шумно втягиваю в себя воздух, не в силах унять дрожь.
Встаю с дивана и начинаю нервно расхаживать по комнате. Выглядываю в окно. Погода прекрасная, я собиралась погулять, но теперь не уверена, что покину стены квартиры. Буду ждать Измайлова.
– Мы, кстати, на днях возвращаемся с Ярославом из Мурманска, присматриваем себе жильё в Москве.
– Правда? Это радостная, но и одновременно грустная новость, – говорю я, хотя мыслями очень далеко. – Не знаю, когда вернусь в Россию.
– Не печалься, арбузик.
Слышу, как в прихожей хлопает дверь, и машинально делаю шаг в её сторону.
– Ань, мне пора. Кажется, Паша приехал, – прощаюсь с сестрой, завершая разговор.
Твёрдо и уверенно говорить не получается, голос звучит тихо и растерянно. Я так ждала этой встречи! Почти два месяца! Мои чувства сейчас похожи на реку, вышедшую из берегов.