Ложь выжигала нутро, но я не могла решиться заговорить об Аресе. Не поймет. Не простит. А еще я боялась, что Демьян начнет задавать вопросы о «Дне Рождения Ксюши», а я проколюсь, но видимо сейчас его больше беспокоило, что я могу заболеть.
— Вы здесь стояли? — смотрит на камеру. — Номер машины не запомнила? — выражение лица решительное, губы поджаты, в глазах убийственный блеск.
— Демьян, не надо его искать, — сразу догадываюсь, к чему вопросы. — Поехали в городок.
Демьян не успокоился. Направив на меня теплый обдув, стартует.
— Буду тебя сейчас греть. Заболеешь, я этого бомбилу в порошок сотру.
До городка мы долетаем, меня от скорости на спидометре лишь сильнее потряхивает, но я упорно молчу о своем страхе.
Останавливаясь возле таунтхауса, с пульта открывает ворота. Помогает выйти из машины и ведет в дом. Оказавшись на улице, начинаю мерзнуть, влажные брюки, что успели согреться, но не успели просохнуть, сразу остывают, холодят кожу.
— Бегом скидывай с себя все, — командует, как только переступаем порог дома. Успеваю расстегнуть куртку, а он ее с меня уже стаскивает. Зарывшись пальцами во влажные волосы, толкает к стене и впивается в губы. Этот способ согрева мне нравится даже больше, чем печка.
Кайсынов во всем хорош, даже в том, как быстро и умело избавляет девушек от одежды. Через минуту я стою зацелованная в одном нижнем белье. Ступни греет теплый пол, а тело согревают его жадные горячие поцелуи и обжигающие прикосновения рук.
— Ох@я моя девочка, — стаскивает с себя толстовку, бросая ее до кучи к мои вещам. Сдергивает вниз мой бюстик, лямки на плечах впиваются в кожу, Демьян, резко поддев их, сбрасывает с рук.
Растущий сгусток наслаждения требует выхода, но Кайсынов не спешит. Целует, опускается на колени, сжимаю бедра, не дает.