Буду покорной

– Две недели начались семь дней назад. Так что осталась неделя.

– Хорошо, – я судорожно вздохнула.

– Когда этот срок истечет, ты уйдешь без лишних драм и истерик. Просто соберешь вещи и вернешься к своему парню.

– Он больше не мой парень.

– Пока в той квартире твои вещи, он все еще твой парень.

– Завтра я заберу их.

– Это твое дело. Но ты должна будешь уйти. К нему или еще куда – прости, но это уже не моя забота. Все закончится в тот день, как и было оговорено.

Мне жутко хотелось вскочить, подбежать к Климу и повиснуть у него на шее.

Признаться в любви, умолять разорвать всяческие отношения с рабыней, оставшись со мной. Но я как будто приросла к кровати, язык совершенно отказывался двигаться. Я понимала, что, возможно, мое признание могло все изменить в выгодную для меня сторону, и все равно была не в состоянии выдавить из себя ни звука, поэтому просто молча кивнула. Позже. Я обязательно скажу ему позже.

– Хорошо. Тогда сейчас Алана уедет, а ты должна принять душ и ждать меня голой в кабинете.

Я покажу тебе комнату, в которой ты еще не была.

Он вышел из спальни, а я продолжала пялиться в закрытую за Климом дверь, даже не пытаясь гадать, что будет, когда я дождусь его в кабинете. Наверняка Романов приготовил для меня нечто, из-за чего мне придется ломать себя.

Глава 42

Клим

Когда накрывает с головой

Я сжимал и разжимал кулаки, пока шел к кабинету. Разговор с Аланой получился совсем непростым. Она уже вначале понимала, что Ника для меня никогда не будет просто сабой или временным развлечением.

Алана всегда чувствовала мое настроение, поэтому обмануть ее было довольно непросто. К тому же, зная, что я прохладно отношусь к временным игрушкам, она могла наблюдать мою привязанность к Веронике, которая, по большому счету, возникла из ниоткуда. Раньше я не был замечен в проявлении чувств и, тем более, их открытому выражению, а теперь мне сложно было удерживать их в себе. Я представлял себе, что выгляжу как пес, пускающий слюну на лакомый кусочек плоти и следящий за ней с преданностью и желанием в глазах. Мне не нравилось то, что я чувствовал и что думал. Все это было слишком ново для меня и… нет, совершенно не вставляло.

Я остановился на пороге кабинета. Ника стояла у моего стола абсолютно голая. Она обнимала себя за плечи, глядя в окно. В полумраке кабинета ее кожа казалась еще белее, чем была на самом деле. Молча подойдя к книжной полке, я нажал на кнопку, и одна секция шкафов начала отъезжать, открывая проем.