Почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем, потому что Клим повернулся ко мне вполоборота и теперь внимательно изучал меня в ожидании вопроса. – Я… даже не знаю, что спросить.
Я слегка пожала плечами и разочарованно поджала губы.
– Тогда позволь я начну. Что именно у вас с твоим парнем не получилось?
– Если быть откровенной, то ничего, – пробубнила я.
– Прости, не расслышал. Давай договоримся, что ты отвечаешь на мои вопросы четко и достаточно громко, чтобы я услышал.
– Хорошо, – выдохнула я, сбитая с толку тем, как он произнес эту вроде бы просьбу, но таким тоном, словно отдавал приказ.
– Повтори то, что пробубнила себе под нос.
– Ничего не получилось, – повторила громче, и все мое лицо вспыхнуло огнем.
– Ты имеешь в виду, что не возбудилась?
Клим слегка склонил голову набок, ловя мой ускользающий взгляд, который я попыталась отвести, и захватывая его в плен своих кристально голубых глаз.
– Я имею в виду, что вообще ничего не почувствовала.
– Если я попрошу описать процесс, ты это сделаешь?
Я посмотрела на него с сомнением. Была ли я готова впустить в нашу спальню стороннего наблюдателя? Да еще и того, кто будет по косточкам разбирать нашу с Димой интимную жизнь? Внезапно свет в зале приглушился, и все разговоры стихли.
– Добрый вечер, дамы и господа! – послышалось слева от нас, и я перевела взгляд туда, откуда звучал голос.
В зале раздались аплодисменты. Я с недоумением посмотрела на Клима, который абсолютно спокойно наблюдал за происходящим на сцене.
– Вы разве не сказали, что сегодня не будет никаких представлений?
– Я сказал, что не будет хардкора. Шибари – это мастерство эстетического веревочного бандажа.
– Я знаю, говорила же, что читала о нем, – нетерпеливо перебила я, заслужив тяжелый взгляд с нахмуренными бровями.
– Раз знаешь, тогда просто насладись зрелищем.
Я не знала, радоваться ли мне или грустить по поводу того, что наша беседа прервалась этим представлением.