— Это неправда.
— Мне жаль, — произнес Валкот, подавая мне стакан с прохпадной водой.
Да, ему несомненно жаль. А мне просто больно… и страшно.
— Мама сказала бы мне, — возразила я, промочив горло. — Должна была сказать. Я не верю.
— Она не могла. Ты связана клятвой с Кассием, она была связана с Архольдом. Старый герцог обезопасил себя со всех сторон. Честно говоря, я думаю, он не верил в удачу этого эксперимента и был уверен, что долго ты не проживешь. Но то ли так получилось, то ли он все сделал на совесть, но на тебе это практически не отразилось.
Я вспомнила татуировки, украшающие тело сангира. Мне ведь еще тогда при первой встрече показалось это странным и вспомнились степи. Так вот, где он был и что искал.
— А Дерек? — тихо уточнила у него.
— Дерек все узнал после смерти деда. Как его правопреемник.
— Но мама… она никогда даже не намекала на возможные проблемы.
— Она не знала и верила, что опасность миновала. Дерек тоже был вынужден хранить эту тайну. Даже Селина ничего не знает, хотя догадывается. Умная женщина.
— А ты?
— Дерек сообщил. Не сразу, когда понял, что не справится.
Вот так просто. Сообщил.
— Минуя слово? Как такое возможно? И почему с тебя не взял такую же клятву? Ты же легко сообщаешь мне сейчас об этом.
И не только мне. Адония вот тоже нас очень внимательно слушала.
— Клятвы на меня не действуют, — уклончиво ответил Валкот. — И сейчас ситуация критическая и молчать больше нельзя. Ты должна быть информирована, если сангир придет за тобой.
— Не придет, — неожиданно возразила Адония. Женщина уже взяла себя в руки и успокоилась. — Он не может заставить ее силой. Таков уговор.
— Я должна буду сама прийти к нему? — переспросила я, держа в руках стакан с водой. — И чем же он будет меня убеждать?
— Власть, деньги, сила, которой он может с тобой поделиться.
— И это все в обмен на душу?
— Ему не нужна твоя душа и забрать ее он не сможет, — покачала головой царица.
— А что нужно? Как я вообще могу вернуть его в мир живых? Я ведь даже понятия не имела… о том, кто я такая.
— Ты Одетт Корвил, — заметил Алисет.
Он стоял совсем недалеко, скрестив руки на груди и смотрел на меня.
— Я умерла.