И вдруг, за день до войны, всё пошло под откос: главу семьи арестовали, сын исчез, в конце 1941 года на него пришла похоронка, через два года, от рук каких-то негодяев, погибла дочь.
Рассказывая о крушении своих надежд, Лидия Николаевна не уронила ни одной слезинки. Видать к этому дню уже успела выплакать всё, только дважды её голос слегка дрогнул, когда показывала семейный альбом с фотографиями и когда вынимала из седых волос бронзовую заколку. И всё же оперативное расследование не терпело сантиментов, оно требовало решительных и быстрых действий.
Первым пришёл себя Старцев:
- С делом Егора Савельевича мы разберёмся. Образуется пара свободных часов, пошлю в архив Костю Кима, пусть разузнает за что его по пятьдесят восьмой.
Это была одна из двух просьб несчастной женщины.
- Пожалуйста, ради бога! Объясните мне: в чём его обвинили? - умоляла она. - Он ведь так искренне верил в социализм, в дело товарища Сталина. Не мог он совершить подлость против своего народа, против своей страны, не мог.
Вторая просьба касалась сына. С пришедшим, с большим опозданием похоронным извещением, значился стандартный печатный текст «в бою за социалистическую родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был…». Далее тёмно-синими чернилами районный военный комиссар приписал «на фронте и погиб 24 декабря 1941 года». О сыне Лидия Николаевна тоже ничего не знала: где воевал, при каких обстоятельствах погиб, где искать могилу.
- Данные по Михаилу, я попрошу раздобыть Олеся с Ефимом, - Иван поднялся со скамейки и направился к автомобилю.
***"
"Новых фактов, после визита к Лидии Николаевне, появилось несколько. Во-первых, сыщики узнали о некоем талисмане ввиде бронзового льва, сделанном инженером Протасовым, в домашней мастерской. Вдовствующая супруга инженера подробно описала эту сложную в техническом исполнении вещицу и даже показала одну из четырех составных частей - бронзовую заколку с вензелем виде буквы «Л».
Второй факт заключался в загадочном тексте, прочитать который можно было только полностью собрав талисман.