Килл пытается защищаться и наносит несколько ударов, но это бесполезно. В этом режиме я не чувствую боли. Ни гребаных угрызений совести, ни помилования, ни необходимости нажать на гребаные тормоза.
Единственное, что спасает его от меня, — это рефери, заставляющий нас вернуться в свои углы. И даже после этого Джереми и Гарет выскакивают на ринг и отталкивают меня от него.
Гарет вытирает кровь с лица своего брата, но Килл продолжает ухмыляться, как будто я не на грани того, чтобы убить его.
Джереми также вытирает кровь с меня, о которой я и не знал, но ему приходится оставаться на ринге, потому что я, блять, не могу ни сесть, ни стоять на месте.
Я не могу.
Мои ноги двигаются сами по себе, мысли бегут, а кровь бурлит.
Пустите меня обратно.
Позвольте мне вернуться.
Обратно, блять!
— Нико! — Джереми трясет меня за плечи, и я наконец-то смотрю на него сквозь мутное зрение. — Может, тебе стоит уйти?
— Нет, блять.
— Ты неважно выглядишь, чувак, — он делает паузу, и тишину нарушают фанаты, выкрикивающие мое имя.
— Нет. Блять.
— К черту это, Николай, — Джереми хватает меня за затылок, почти прижимая мой лоб к своему. — Мне плевать на тех ублюдков, которых ты избил сегодня утром. К черту этих людей. К черту, ясно? Но Килл — твой кузен. Он согласился на это, потому что видел, что тебе это было нужно, но ты изобьешь его до полусмерти.
— Он, блять, наслаждается этим…
Я замолкаю, когда чувствую пристальный взгляд на своем затылке.
Это откуда-то из толпы.
Мой взгляд скользит по неопределенным лицам, не задерживаясь ни на одном, чтобы я не видел в них людей с пакетами на головах.
Через несколько секунд мои глаза находят те насыщенно-голубые.
Я вижу сон.
Блять.
Я слишком не в себе, чтобы думать, что Брэн действительно придет в бойцовский клуб, когда в нем не участвует его брат.
Я моргаю, но он все еще там, выделяясь на фоне остальных в своей рубашке-поло, брюках и с зачесанными назад волосами.
Темно-синий взгляд фиксируется на мне, и я совершенно забываю, что должен разобраться с ним, как сказал папа.