Судя по тому, как она умоляла меня вернуться сквозь хлюпанье и слезы, я бы сказал, что это был серьезный срыв, но ей я об этом не скажу.
Я потягиваю свой теперь уже тошнотворно сладкий кофе и обдумываю ответ, который не будет звучать как: «Я был занят лучшим сексом в своей жизни».
Мало того, что это бесчувственно, когда они действительно были напуганы, так еще и тот раздражающий кусочек, где Брэн сказал, что никто не должен знать.
Тем не менее, я не обязан называть его имя…
Нет. Нет.
Лучше мне ничего не говорить, так как я дерьмово лажу с секретами.
— Я пошел кое-куда остудиться, — говорю я, и это не ложь. Хотя охлаждение было не первым пунктом в моем списке.
— Конечно, Нико. Набей мне морду, а потом иди, остудись, как будто ничего и не было.
— Эй, ты же сам захотел этого боя. Не обвиняй меня, наследник Сатаны.
— Я же просил тебя не бить меня по лицу, ты, мелкий засранец.
— Да, Нико, — Майя озорно ухмыляется. — Это единственное, что любит его девушка.
Он ухмыляется в ответ.
— По крайней мере, ей хоть что-то нравится. А вот тебе, похоже, не повезло с тем, кто тебе нравится.
Я сужаю глаза.
— Кто тебе нравится, Майя?
— Никто, — говорит она, ее голос немного высоковат. — Ты же знаешь, как Килл любит говорить всякие гадости.
Он осматривает свое окружение.
— Я?
Мия направляется в мою сторону, не обращая внимания на их препирательства, и внимательно наблюдает за мной, показывая:
— Ты действительно в порядке?
Я взъерошиваю ее волосы.
— Никогда не был лучше, сестренка.
Ее выражение лица смягчается, и она обнимает меня. Я знаю, что не стоит воспринимать ее привязанность как должное. Я близок с обеими сестрами — Майей, потому что я позволял ей практиковать на мне свои навыки макияжа, когда мы росли. Но Мия… Мия — особенная. Мы оба по-своему справляемся со своими демонами и знаем, что при первой же возможности расправимся с врагами друг друга.
Вот такая она крутая, моя сестра.
— Приближается твой любовничик, — говорит Киллиан с явным презрением.
На секунду я не понимаю, как Брэн мог здесь оказаться и откуда Киллиан знает о нем. Но потом я вспоминаю, что мой цветок лотоса — не любовничик, и мой кузен ни за что на свете не мог бы о нем узнать.
Конечно, Майя отстраняется от меня, и стройный симпатичный парень садится ко мне на колени, хлопая ресницами.
— Скучал по тебе, папочка.
— Фу.