— Ты на что-то сердишься, мой цветок лотоса? Может, из-за кое-какой сцены, которую ты видел сегодня?
— Кем, черт возьми, ты себя возомнил, чтобы я обращал на тебя свое внимание?
— О, но ты обратил, — мои пальцы впиваются в его затылок. — Именно поэтому ты сейчас теряешь свой драгоценный контроль. Скажи мне, Брэн, ты ревнуешь?
— Ревную? Тебя? Не в этой жизни."
"— В таком случае, может, мне позвать Саймона, чтобы он присоединился к нам? Кстати, его так и зовут, Саймон. Он гей и любит секс втроем. А может, ты сядешь и будешь смотреть, как я ему надрачиваю?
Он поднимает кулак и бьет меня по лицу.
Еще.
Дай мне еще.
Я ухмыляюсь ему.
— Я расцениваю это как «нет»?
— Я тебя, блять, убью.
— Обещания, обещания.
— Николай!
— Да, малыш?
— Не начинай. И вообще, с нами покончено, — он отпускает меня с толчком. — Иди к своему Саймону.
— Ну уж, блять, нет, — я хватаю его за запястье, а затем засовываю презервативы обратно ему в руку. — Я чист, ублюдок.
Он смотрит на меня, его глаза темные и блестят от ярости.
— Саймон тоже был исключением?
— Нет. Кроме того, я ни с кем не был после инициации.
— Ни с кем?
Я качаю головой.
— А что насчет тебя? Стоит ли нам проверить тебя, учитывая ситуацию с Кларой?
— Я проверялся и чист. У меня не было секса уже… шесть месяцев.
Твою мать.
Ебаный в рот.
Я знал, что он вернулся к ней только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Я знал, что она ему не нужна. Я знал это.
Я широко ухмыляюсь, поглаживая его по затылку.
— Я уже говорил, что ты такой очаровательный, когда ревнуешь?
— Закрой свой гребаный рот, Николай.
— Как пожелаешь, малыш, — я прижимаюсь губами к его губам, сначала дразня, а потом прикусываю и с рычанием вторгаясь в его рот.
Он прерывисто выдыхает, и я проглатываю его глубоко в горле. Господи. Неважно, сколько раз я его целую.
Его вкус взрывается у меня во рту, и я вдыхаю его глубоко в свои чертовы легкие и удерживаю там.
У него вкус чая, цитрусовых и похоти, такой же поганой, как и моя.
Я толкаю его в сторону спальни, и мы, спотыкаясь, входим внутрь, его пальцы дергают меня за волосы, снимая резинку. Я наслаждаюсь каждой искрой боли, каждым толчком и гребаным рывком.
Он может отталкивать меня сколько угодно, но я снова заманю его в ловушку.