Я беспокоюсь, что Николай будет втянут в безумие, которое он затеял вместе с Илаем и Лэном.
И это вызывает во мне отвратительное чувство.
Страх.
Потребность защитить его пульсирует под моей кожей, как непреодолимое желание.
— Послушай… — я делаю шаг в сторону Крея. — Я знаю, что ты чувствуешь потребность отомстить, но все это неправильно.
— Твоего мнения никто не спрашивал. Не вмешивайся.
— Я не позволю тебе выбросить свою жизнь на ветер ради родителей, которых ты никогда не знал, и прошлого, без которого тебе будет лучше, Крейтон, — говорю я твердым тоном.
Я поворачиваюсь к Николаю и чувствую, что таю, когда вижу, что он смотрит на меня своими полуприкрытыми глазами.
Прости меня, говорю я. За все.
Я хватаюсь за веревки, но удар обрушивается мне на затылок, и мир уходит из-под ног.
Последнее, что я вижу, — это широко раскрытые глаза Николая, когда я падаю на него сверху. Но мне удается просунуть нож ему между бедер, чтобы он мог спастись.
Или, по крайней мере, мне так кажется.
Моя последняя мысль — как же мне не хватало его запаха. Может быть, потерять сознание не так уж и плохо, если я смогу его обнять.
Глава 22
Николай
Ситуация превратилась в дерьмовое шоу.
В тот день два человека покинули этот подвал в гребаной машине скорой помощи.
Одним из них был я из-за этого ублюдка Крейтона. Но карма — маленькая сучка, которая работает очень быстро, потому что он тоже получил то, что заслужил.
Возможно, я усугубил свою участь, напоровшись горлом на лезвие его ножа.
В любом случае, это было больше недели назад.
Сейчас я в порядке, швов накладывать не пришлось, а через несколько недель я смогу носить новый шрам как знак чести. Да, сучки.
Мои сестры и Джереми не согласны с тем, как я отношусь ко всему этому инциденту, но кому какое дело. Я жив.
Я в порядке.
Или был.
Моя младшая сестра Мия, судя по всему, дружит с Брэном.
Дружит.
Каким хреном ему сдалась дружба с моей сестрой? Если только у него нет скрытых мотивов и он не использует ее для очередного дьявольского плана своего гребаного брата или всей его поганой семейки.
Он даже не навестил меня в больнице.
Не то чтобы меня это задевало, или я ежедневно думал об этом, или еще что-нибудь столь безумное.