Господи. Он такой большой татуированный парень, больше, чем жизнь и часть мафии, но он все еще ведет себя как ребенок.
Со мной.
Только со мной.
Я скольжу пальцами по его волосам, задерживаясь на каждом участке слишком долго.
— Вернемся к теме, часто ли случаются такие приступы?
— Не совсем. Я держу их под контролем.
— В тот день ты не выглядел таким уж контролирующим себя.
— Это потому, что ты вел себя как мудак.
— Я? А я-то тут при чем?
Он поглаживает свою подвеску.
— Ни при чем.
Я хочу еще что-нибудь выяснить, но он встречает мой взгляд в зеркале.
— Ах, да. Я тоже хотел тебя кое о чем спросить.
— Хм?
— Почему ты не любишь секс?
Мои пальцы замирают в его волосах, и я сглатываю, встретившись с ним взглядом.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сказал, что не любишь секс, но со мной любишь. Почему раньше это было не так?
— Не все из нас получают удовольствие от этого занятия.
— Почему? Это потому, что ты занимался им только с девушками?"
"Боже. Не могу поверить, что он первый, кому я это рассказываю.
— Дело не в этом. Я никогда не смотрел на человека любого пола и не чувствовал влечения к нему или желания заняться с ним сексом. Меня никогда не возбуждали внешние возбудители, если только я не заставлял себя. Концепция возбуждения от просмотра эротических картинок или трахающихся людей мне чужда.
Я останавливаюсь, прежде чем сказать: «Или поступил бы так в прошлом». Мне явно не хватало его прикосновений, пока мы не были вместе.
Мысль о том, что я снова останусь без него, вызывает тошноту в желудке.
— Малыш, я не хочу вешать на тебя ярлык, раз уж ты ненавидишь это дерьмо — я тоже, кстати, ненавижу, — но это немного асексуально.
— Полагаю, что да. Или был таким. Я даже не знаю, кто я теперь.
— Но… ты же занимался сексом.
— Потому что от меня этого ждали, а не потому, что я этого хотел. Я кончал в результате физической реакции, которая никогда не затрагивала мою психику. Я просто никогда не наслаждался этим процессом.