Взрослый мужчина — по крайней мере, около тридцати лет — одет в белую рубашку на пуговицах, черные брюки и кожаные туфли. Его темные волосы зачесаны назад, а выражение лица мрачное.
Он смотрит на меня с полным безразличием, как будто я только что помешал его веселью.
Я сжимаю кулак и убеждаюсь, что он это видит. Этот ублюдок будет погребен под землей, прежде чем попытается причинить вред моему кузену.
— Как тебя зовут, ублюдок, и какой твой любимый способ умереть?
— Нико, это не… — Гарет вздрогнул, когда этот мудак крепче вцепился в его рубашку.
— Отойди от него к чертовой матери, — я шагаю к ним. — Сейчас же.
— Ты кто, блять, такой? — спрашивает мужчина, его акцент отчетливо американский, а выражение лица совершенно убийственное.
Я разобью ему лицо за то, что он посмел тронуть мою семью."
"— Мой кузен, Николай, — Гарет отталкивает его. — Пожалуйста, уходите, сэр.
— Сэр? — повторяю я. — Какого хрена ты называешь его «сэр»?
— Он мой профессор. Кейден Локвуд, — Гарет стоит рядом со мной, его выражение лица замкнутое, когда он смотрит на мужчину.
Он сужает глаза, а затем оглядывает моего кузена с ног до головы.
— Мы еще не закончили, Карсон. Я жду тебя в своем кабинете завтра утром.
Когда он уходит, с Гарета спадает волна напряжения, после чего он испускает длинный выдох.
Я встаю перед ним.
— Какого хрена твой профессор прижимал тебя в углу переулка?
Он поднимает взгляд, его зеленые глаза широко раскрыты, а светлые волосы прилипли к вискам от пота.
— У нас… возникли небольшие разногласия.
— И он не смог решить их в классе, как все остальные профессора?
— Я… э-э-э… сделал кое-что за пределами юридической школы, и он разозлился.
— Это все равно не дает ему права нападать на тебя. Хочешь, чтобы я, Джер и Килл добавили его в список пропавших без вести?
— Нет, нет. В этом нет необходимости. Я сам разберусь с этой ситуацией.
— Не похоже, что у тебя хорошо получается. Килл и я разукрасим этого ублюдка.
— Нико, нет, — он хватает меня за руку.
— Почему не…? Блять, — я делаю паузу. — Это тот мужчина, о котором ты мне рассказывал в прошлый раз? Единственный, кто тебя привлекает?
Губы Гарета приоткрываются.
— Н-нет.
— Ты начал заикаться. Ты никогда не заикаешься.
— Просто забудь об этом. С каких пор ты стал таким проницательным?
— С этого момента. Это он, не так ли?
— Нет, — говорит он с большей уверенностью, чем нужно.