— Малыш? Ты в порядке?
— Пожалуйста… — его голос тихий. — Пожалуйста, позволь мне обнять тебя вот так. Мне не больно, когда ты ко мне прикасаешься.
Я хватаюсь за него, вжимая в себя, сильнее, ближе, пока не понимаю, где кончаюсь я и начинается он.
Кажется, что Брэн гораздо глубже, чем я думал, но пока он держится за меня, словно я его единственный якорь, я знаю, что никогда не отпущу его."
"Даже если сгорю вместе с ним.
Ради него.
В нем.
Я бы с радостью сгорел, если бы он только попросил меня об этом.
Глава 27
Брэндон
— Это даже не имеет смысла.
Я киваю, хотя не имею ни малейшего понятия, о чем говорят Сесили и Глин. Я согласился встретиться с ними за послеобеденным чаем по привычке и почти сразу же пожалел об этом решении.
У меня в голове полный бардак, и я едва справляюсь. Я не могу найти в себе силы, чтобы надеть привычный образ, не говоря уже о том, чтобы как следует подделать свою улыбку.
— Ты так не думаешь, Брэн?
Я поднимаю голову от чашки с чаем и смотрю на Сеси.
— Хм?
— О том, что Ава замышляет что-то недоброе.
— Ты же знаешь, какая она, — говорю я, проводя пальцем по ободку своей чашки. — Просто дай ей свободу, и она придет в себя.
Кроме того, судя по тому, что я наблюдал на днях, когда она «притворилась», что пришла ко мне, я прекрасно понимаю, что происходит между ней и моим неуправляемым старшим кузеном. На самом деле сейчас все, кроме нее, знают, в чем дело. Ее неспособность подчиниться реальности или хотя бы признать ее, возможно, и есть причина того, что она выходит из-под контроля.
Цель моего брата — подзадорить Илая и повеселиться, но она сама роет себе могилу. Намеренно или нет, я не знаю.
— Я все же волнуюсь, — хмуро говорит Сесили.
— Я тоже, — Глин набивает рот макарунами, и у меня в груди все скручивается в узел.
Я не могу не вспомнить монстра-сладкоежку, который всегда ворует их из любой коробки с пирожными, которые я приношу.
Правда, в последнее время он к ним не притрагивался.
У меня болит сердце, и я прочищаю горло, но это не помогает облегчить комок, застрявший в нем.
Прошла неделя с того дня, когда у меня случился срыв и я чуть не развалился на куски. Но я цел, потому что Николай держал меня.
И очень долго.
Пока мои колени не онемели, и я не стал вялым.