— Видимо, у него есть подружка, которая держит его в узде, — мамины слова пронизаны ликованием, как тогда, когда я впервые рассказал ей о Мие и о том, как она, возможно, укрощает ее «дикого ребенка».
— В узде? — папа насмехается. — Я поверю в это, когда увижу.
— Даю тебе слово, пап. Я никогда не видел, чтобы он был предан кому-то так, как ей. Он даже попросил у меня преподать ему несколько уроков эмпатии.
— Похоже, это серьезно.
— Абсолютно серьезно.
— Как очаровательно, — Грейс делает глоток вина.
При этих словах меня пронзает боль, и я предпочитаю молчать, набивая рот едой.
— Никого? — настаивает она.
— Забудь об этом, Грейс. Брэн любит держать свои отношения при себе, — мама смеется. — Может, когда-нибудь мы встретимся с твоим особенным человеком, милый.
Маловероятно.
— Итак, Брэн, — Грейс наклоняется вперед в своем кресле. — Уверена, Астрид тебе сказала, но я официально рассматриваю возможность подписания контракта с тобой.
— А как насчет Глин? — спрашиваю я.
Она продолжает потягивать розовое вино.
— Глин еще слишком молода и находится в процессе развития своего стиля. Я подожду несколько лет, прежде чем перейду к ней. Сейчас давай сосредоточимся на тебе.
— Разве это не здорово? — мама улыбается мне. — В будущем мы сможем проводить выставки вместе.
— Это отличная идея, — соглашается Грейс.
— Боже мой. Ты сможешь это сделать?
— Это нелегко, но я могу сделать это ради вас обоих.
— Брэн? Что скажешь? — она улыбается так широко, что мне становится не по себе. — Леви, милый, нам нужно открыть бутылку шампанского.
Он оценивает мое выражение лица.
— Ты готов сделать этот шаг, сынок?
— Мне… нужно подумать, — я вытираю губы салфеткой и встаю на слегка нетвердых ногах.
Я выхожу из столовой со спокойствием, которого не ощущаю. Вместо того чтобы идти в студию, я поднимаюсь по лестнице и направляюсь в свою комнату.
Как только я оказываюсь внутри, то падаю на кровать головой вперед и жалею, что не могу задушить себя этой чертовой подушкой.
Черные чернила ползут по мне, давя на спину, пока я не задыхаюсь.