Он настоящий британец, поэтому к выражению эмоций относится крайне неодобрительно. То же самое, кстати, относится и к обоим моим дедушкам.
— Ты познакомишь меня со своими дедушками? Должно быть, я тебе действительно нравлюсь, да?
Ах, черт.
— Я имею в виду однажды. Если захочешь. Мы вроде как близки, так что я подумал… забудь об этом. И перестань так на меня смотреть.
— Как? — он ухмыляется, как чертов идиот, внимательно наблюдая за мной.
— Как злорадный придурок.
— У меня есть полное право злорадствовать, малыш, — он обхватывает меня за талию и прижимает к своей твердой груди.
— Я не настолько увлечен тобой.
— Малыш, ты открылся своим родителям и представил им меня. Если это не «нравлюсь», то тогда даже не знаю, чем это еще может быть.
— Ну, это же ты проделал весь этот путь сюда.
— Я сказал им, что я твой друг, ты мог бы и не говорить им об остальном.
— Нет, — я глажу его по щеке, и он откликается на мое прикосновение, трется кожей о мою ладонь, как нетерпеливый щенок. Господи. Как мужчина может быть таким безжалостно горячим и восхитительным одновременно? — Я не хочу прятать тебя, Николай. Я также рассказал о нас Глин и моим друзьям.
— Ты… рассказал?
— Да, пару недель назад. Ты не мой грязный секрет, и, между прочим, я никогда не стыдился тебя.
Мне было и до сих пор стыдно за себя.
— Малыш, тебе нужно перестать говорить такие вещи, потому что я действительно никогда не отпущу тебя.
— А кто сказал, что ты должен?
— Значит ли это, что… мы можем вступить в отношения?
— Я думал, мы уже были вместе?
— Были?
— Тайно, но все равно были и не только физически, верно?
— Абсолютно, блять, верно. Ты действительно разозлил меня, сказав это тогда. Мне нравится проводить с тобой время независимо от того, трахаемся мы или нет.
— Мне тоже.
— Значит, теперь мы не будем скрываться? Вообще-то, без вопросов, мы определенно не будем больше скрываться.
Я киваю, хотя мои дыхательные пути сжимаются. Я сглатываю и не позволяю тошноте больше управлять моими эмоциями."
"— Ты мой, Нико, — я дергаю его за волосы. — Думаю, мы это уже выяснили, хм?
— Господи, мать твою. Я обожаю, когда ты становишься таким собственником. Я хочу съесть тебя к чертовой матери.
— Иди спать, и я, возможно, позволю тебе.