Я пристально смотрю на экран, затем выключаю его, бросаю телефон в карман и беру палитру и кисть, а затем делаю еще несколько мазков красным. Я даже не люблю красный. Я поклонник холодных цветов, синего и зеленого.
Но сейчас я не могу удержаться от мазков желтого с красным, рождая оранжевый. Горячий, огненный.
Дикий.
Такой чертовски дикий и все то, чем я не являюсь.
Искусство всегда было моим проклятием и спасением. Я понятия не имею, кем бы, черт возьми, я был без набросков и мазков на чистом холсте, но в то же время то, до какой степени это может дойти, пугает меня до чертиков.
Когда мне было два года, я рисовал маленькие звездочки везде, куда мог дотянуться. На полу, на стенах маминой косметикой. На лбу, груди и спине Лэндона, пока мы хихикали и прятались от родителей.
Потом эти звезды превратились в эскизы нашей семьи, маленьких собак и милейших кошек. Теперь мой художественный стиль остановился на пейзажах. Цветы. Деревья. Моря. Сады.
Фауна.
Это далеко не пейзаж, — шепчет мой мозг, выходя из себя, но я не могу остановиться.
Если я остановлюсь, у меня не останется другого способа справиться с ситуацией. Придется прибегнуть к очистке вен от этих чернил.
Опять.
Ты уверен, что видеть конечный результат этого безопаснее, чем очищение?
Моя рука зависает в воздухе.
Дверь открывается, и я вздрагиваю, сердце колотится в груди.
Черт. Я забыл запереть дверь.
Входит Лэн, совершенно невозмутимый, комфортно чувствующий себя в своей шкуре. Несмотря на то, что он ублюдок, в котором нет ни одной человечной косточки, меня охватывает отстраненное чувство комфорта, когда мы оказываемся в одной комнате.
Печальная правда заключается в том, что, видя лицо Лэна, я вижу только свое спокойное лицо.
Мы однояйцевые близнецы, но Лэн немного мускулистее меня. Его глаза также более злые, а на лице эта постоянная вызывающая ухмылка.
Несмотря на одинаковую внешность, мы совершенно разные. У него клинический диагноз — нарциссическое и антисоциальное расстройство личности.
А у меня диагноз «в полной заднице».
Он — очаровательный близнец, тот, к кому приковано всеобщее внимание, суперзвезда семьи Кинг и гений современного искусства.
Он — это все, что объединяется в одно высшее существование.
Всю свою жизнь я наблюдал, как он взмывает в небо, а я остаюсь под землей.
Я мысленно качаю головой. Сегодня я этого делать не буду.
— Что ты здесь делаешь? — осторожно спрашиваю я. Не секрет, что у нас с Лэном не самые лучшие отношения.