— Я никогда не трахался и не экспериментировал с кем-то своего пола, — он украдкой смотрит на меня, а затем выпивает свою рюмку.
Мое сердце гулко бьется за грудной клеткой, а пальцы судорожно сжимают рюмку. Дыхание вырывается из моих легких с прерывистыми интервалами.
Блять. Блять. Блять.
— А поцелуй считается? — спрашивает Ава, и он кивает. Глаза устремлены на меня."
"Перестань смотреть на меня.
Просто перестань.
Кажется, меня сейчас стошнит на глазах у всех, и я унижусь самым худшим из возможных способов.
— Ну и черт с ним, — Ава выпивает шот.
Реми задыхается, как король драмы.
— Эта сучка действительно хочет, чтобы ее сегодня убили.
Киллиан поднимает рюмку, а Глин смотрит на него вопросительным взглядом.
— Не смотри так, будто сейчас упадешь в обморок, маленький кролик. Ты действительно веришь, что все эти извращения были проделаны только с женщинами? Я часто экспериментировал.
Пока он пьет, она тоже берет рюмку и выпивает ее одним махом.
Что…? Моя сестра сделала что…?
— Не удивляйся, Килл.
Я выдыхаю. Ладно, значит, это была ложь, чтобы позлить Киллиана. Она бы рассказала мне, если бы это было так. Мы близки.
Я так думаю.
По крайней мере, надеюсь, что это так.
— Больше никто? — Николай играет со своим пустым стаканом, бросая провокационный взгляд в мою сторону.
Я смотрю на препирающихся Реми и Аву, а затем на свои ноги, и мое внимание остается на них. Смотрю на чернила, поглощающие мои туфли.
И все же я чувствую на себе его взгляд, напряженный и безапелляционный.
Тик.
Ты выставишь себя дураком.
Тик.
Игра окончена, Брэн. Все увидят, какой ты обманщик.
Он негромко хмыкает, и я не могу удержаться от того, чтобы не бросить на него взгляд, когда он засовывает сигарету между губами и встает.
— Чертовы зануды. Я ухожу отсюда.
Мне приходится крепче сжать стакан, чтобы он не дрожал. Мой взгляд следит за его бесстрастными движениями, когда он идет к выходу, прикуривает сигарету и выпускает в воздух облако дыма.
Вместо того чтобы чернила исчезли с моих ног, они поглощают их, затем устремляются вверх по моим голеням и обволакивают колени, пока не становятся всем, что я могу видеть и чувствовать.
Черные чернила.
Чертово проклятье.
Сердце замирает почти летаргически, и я делаю еще один глоток, чтобы заглушить его.
— Фух, это было очень напряженно, — говорит Анника. — Серьезно, Килл. Не приводи его в следующий раз. Он страшный.