– У нас гутталакс, цитрамон и теперь еще вот эти, от радикулита, – удрученно сказала я, – только при чем тут глисты?
– Ладно, – крякнул Филя, – завтра утром сам куплю. Ты, Олежка, ложись, это не смертельно.
Юра захихикал:
– Слышь, Куприн, свечка-то вкусная была?
– Сам попробуй, – буркнул Олег, ныряя под одеяло, – можешь хоть все слопать.
ГЛАВА 26
Санэпидемстанция располагалась в здании, напоминавшем школу. Трехэтажное, из красного кирпича, с большими, просторными коридорами, высокими потолками и огромными окнами.
– Дорогая Мартина Андреевна, мне посоветовала к вам обратиться Лена Федулова.
– Несчастная Леночка, – грустно сказала дама, – слушаю вас внимательно, в чем проблема.
Минут пять я рассказывала о желании открыть кафе на территории, подведомственной Мартине, потом выслушала кучу абсолютно бесполезных советов, достала кошелек.
– Нет-нет, – замахала руками дама, – для Леночкиных подружек консультации абсолютно бесплатно. Когда откроетесь, тогда посмотрим…
– Большое спасибо, – ответила я, – вы давно были знакомы с Леной?
– Всю жизнь, – вздохнула Мартина, – с момента рождения.
– Да ну?
– Я живу в соседней квартире с Марьей Михайловной, – пояснила врач, – дружила еще с покойной Люсей.
– Это кто? – удивилась я.
– Люсенька – мать Лены, – пояснила Мартина.
– А Марья Михайловна тогда кто? – изумилась я.
Доктор вздохнула:
– Нет. Марья Михайловна сестра Людмилы, старшая. Милочка родила Лену очень рано, только-только школу окончила. Марья Михайловна очень расстраивалась, что сестра осталась без высшего образования. Мила удивительно рисовала, они все в этой семье художницы, дар передается, очевидно, по женской линии. Никиточка очень приятный ребенок, но богом не отмечен. Хотя, если учесть, кто у него отец!
Доктор поджала губы, потом продолжила:
– Ну, а когда Люсенька скончалась, Марья Михайловна стала воспитывать племянницу.
Я кивнула.