– Не шикарно она живет, – констатировал Умка, – насчет пентхауса враки!
– Похоже на дешевую съемную квартиру, – предположил Коробок, – и телек у нее не супер!
Я наконец-то обрела дар речи.
– Что происходит?
Димон кивнул в сторону Умки.
– Он допер, пусть сам и объясняет. Не хочу себе чужие заслуги приписывать.
Егор вскочил, потом сел, снова встал и крикнул:
– Почему утки? Объясни! Зачем загадки кому-то рассылать? Резиновых водоплавающих раздавать? В чем смысл?
– Его нет, – вздохнула я, – владелец сайта – маньяк, убивающий тех, кто не смог пройти через все испытания.
Егор взъерошил и без того торчавшие волосы.
– Ладно, он псих! Но при чем тут утки?
Я постаралась ответить спокойно.
– Потому что убийца, как ты верно заметил, человек с левой резьбой! Его действия нельзя объяснить логически.
Умка погрозил мне пальцем.
– Не просекла ты фишку! Мы видели уток у двух девушек, у них было разное количество игрушек, но все стояли в одинаковых местах: ванная, комната, кухня.
Я не поняла, отчего Егора так беспокоит, куда игроки пристроили копеечных уток.
– Ну и что?
Умка подошел ко второму компьютеру и без разрешения Димона задвигал мышкой.
– Странно, что ты не замечаешь очевидного. Смотри, водоплавающие даже повернуты головами в одну сторону. Разве могут девушки, не сговариваясь, так их поставить?
– Хочешь сказать, что им велели отнести игрушки, например, в ванную и поместить на бортик? – протянула я.
– Именно! – обрадовался Умка. – Это веб-камеры. То, что ты сейчас видишь на компе Димона – трансляция чужой жизни в реальном времени.
Я перевела взгляд на первый ноутбук. Теперь девушка сосредоточенно рылась в шкафу. Вытащила колготки, натянула их прямо на голое тело, забыв про трусики.
– Нет, – сказала я, – что происходит? Не понимаю!
Димон откинулся на спинку стула.
– Место Аллы Константиновой в сериале заняла Инна Каретина. Сейчас ее очень агрессивно пиарят по всем СМИ: снимки в глянце, участие в телепрограммах. Продюсер Сергей Гаврилов опытный звездозажигатель, с новой главной героиней он делает то же, что ранее с Аллой.
– Мы не хуже, мы беднее, – перебил Димона Умка.