Дети тоже вступились за воспитателя. Калезин был двоечник, хулиган из категории так называемых трудновоспитуемых. Все твердили, что Роман решил отомстить преподавателю, который проявлял по отношению к нему разумную строгость. У Белобородова были жена и двое сыновей, они испытали шок, услышав, в чем обвиняют отца семейства, и потребовали наказать Калезина за клевету. Медицинская экспертиза не нашла у паренька следов насилия.
– Вот маленькая сволочь! – возмутилась я. – Оговорил педагога."
"– Роман не успокаивался, – продолжал Димон.
Болотова отправили на обследование, он плакал, умолял его не трогать, говорил, что Кирилл врет, хочет помочь младшему брату, но директор детдома сурово сказал:
– Ты обязан помочь оправдать честного человека! Больно тебе не будет.
Рыдающего Андрея отвезли в больницу. Вернулся он оттуда еле живой. В заключении, данном уважаемым доктором Натальей Красавиной, четко было указано: «Следов изнасилования нет».
Чтобы прекратить сплетни, Олега Белобородова с повышением перевели в другой интернат, ему дали должность завуча по воспитательной работе, Романа отправили в детдом, где содержались проблемные дети. А Болотов остался на прежнем месте, его незамедлительно начали дразнить дети, посчитавшие, что поездка на экспертизу была чем-то до ужаса смешным и Андрей теперь должен рассказать всем о процедуре в мельчайших подробностях.
– Бедный мальчик, – пожалела я Андрея. – Но можно ли назвать его жертвой педофила? Скорей он пострадал из-за тупых педагогов, которые, видя реакцию детского коллектива, не перевели парнишку в другое заведение.
– Ты не дослушала, – недовольно произнес Коробков. – Через несколько лет на Олега Белобородова снова пожаловался маленький мальчик. Опять не было никаких прямых улик, одни слова ребенка. Но у школьника была мама, она добилась открытия дела, вылезла на свет старая история, нашли Романа, допросили, а потом отыскали Болотова.