Кабинет выглядел богато, я бы сказала даже вызывающе. Стены были обиты красным бархатом, позолоченные барельефы под потолком; массивный стол, его резные ноги тоже были покрыты позолотой. Свисающая с потолка огромная люстра, была здесь явно неуместна. Всё в кабинете показывало гостям, что в этом месте вашим близким будет уютно и спокойно, на деле же всё было не так радужно…
Наша беседа сразу же не задалась. Мсье Исси неверно понял цель моего визита и выставил счёт на полгода вперёд за пребывание мадам Одры в более комфортных условиях.
— Мсье Исси, мы оба понимаем, что мадам Одре Доуман здесь не место. И я знаю, кто разместил мою свекровь в вашу лечебницу.
— Мадам Делия, я не могу… мадам Одра, к сожалению…
— Мсье Исси, — остановила очередной бред, рывком поднимаясь с кресла и, чеканя каждое слово, произнесла, — уверена, что вы не хотите видеть в стенах вашего учреждения проверяющих из столицы.
— У мадам Одры был нервный срыв, сейчас бедная женщина в порядке, думаю, вы можете её забрать, — пробормотал мсье Исси, стиснув пухленькую ладошку в кулак, — я распоряжусь приготовить её вещи.
— Хм… пятнадцати фарингов считаю достаточно, чтобы погасить долг за проживание и лечение мадам Одры?
— Да, конечно, — заверил мужчина, в его глазах мелькнул и тут же исчез жадный блеск, — позвольте, я провожу вас.
Спустя полчаса усадив мадам Одру в карету, мы направились в Ранье. О том, чтобы заехать на кирпичный завод не могло быть и речи. Женщина, выбравшись из заточения вдруг обмякла и уже через минуту заснула, надеюсь, здоровым сном. Кип тоже вскоре задремал, я же, откинувшись на спинку сиденья, невидяще смотрела на несчастную свекровь, думая, как мне дальше быть.