Наверное, это и есть то самое, что зовётся семейной поддержкой.
Лошадей никто не сожрал. И мы стали прощаться. Удержаться не смог, подошёл к усталой графине и обнял её. Она даже на миг опешила. Но обняла в ответ.
— Галина, вы сильная и смелая женщина, — прошептал ей в ухо.
— Ну что ты, я та ещё трусиха. Но вместе мы сделали большое дело, — произнесла она, отстраняясь и добавила, глядя обворожительно мне прямо в глаза. — Я благодарна тебе, не перестаёшь удивлять. Хотя с моим боевых и жизненным опытом считала, что это уже невозможно.
Потянулась на цыпочках и поцеловала меня в лоб. Господи, как мило вышло. Чмокнул её в щёку в ответ. Помог подняться в седло, подпихнув под задницу. Сверху взглянула уже с лёгким укором, но ничего не сказала.
Распрощались, она поехала в сторону развилки к дороге до Академии, а я двинул в Особняк с чистой совестью. Добрался быстро. Малорыжково пробуждается, петухи орут повсюду. Романтика.
Вдоль забора поехал к главным воротам в Особняк, кошка чёрная на пути встала, как статуэтка.
Тьфу ты, чуть не обосрался. Готов поклясться, что не было на дороге никого, и прятаться тут негде, всё в радиусе пятидесяти метров выкосили под ноль.
— Руяна? Что случилось?
Молчит, но голову поднимает. Теперь могу оценить её во всей красе. Лет тридцать ей. Лицо узкое и бледное, вполне приятное, несмотря на шрам.
— Мой спаситель Ярослав, жрица Руяна желает тебе здравия, процветания и мира, — говорит грубоватым голосом, и кланяется, руку в сторону отводя, как девки с хлебом–солью делали.
— Спасибо Руяна, — отвечаю с седла, несколько обескураженный от такой официозности.
Смотрит внимательно теперь, изучает.
— И не попросишь оплаты за спасение? — Спрашивает с удивлением.
— Жизнь бесценна, какая оплата?
— Жизнь за жизнь? — Уточняет с некой готовностью."
"— Нет, убивать для меня никого не надо, ни меня спасать, ни служить мне, — обговариваю сразу. — Если дело есть ко мне, говори. Если отплатить пришла, не нужно, спасибо.
— Интересный ты, — выдаёт, на бок голову склонив и выдавая некие звериные повадки.