Наконец, попался встречный обоз. Восемь подвод, ведомых угрюмыми мужиками, шли на Ветлугу. Лыков поздоровался с головным, но в ответ не услышал ни слова… Еще через полчаса на дороге показались четыре фигуры. Самый рослый взял лошадь под уздцы, остальные обступили экипаж с боков. В руках у них были дубины.
— Кто такие, куда едете? — грубо пробасил верзила. Лыков уже прицеливался ближнему сапогом в челюсть, но его спутник спокойно ответил:
— Меня Щукин зовут, Иван Иваныч. Может, слыхал?
— Товарищи, спасайся! — рявкнул верзила, и все четверо мгновенно исчезли в кустах.
— Еще раз встречу — головы свинчу! — крикнул им вслед надзиратель и тронул вожжи: — Н-н-о буланая!
— Пошел черт по тучу, ан из нее-то и стрельнуло, — весело прокомментировал Лыков.
— Портяночники[77], низший сорт, — отозвался Щукин. — Пусть драпают, не до них теперь.
Оставшаяся часть поездки прошла без приключений. Через два часа начали попадаться небольшие речки с коричневой от торфяной взвеси водой. Все они текли с севера на юг.
"— К Усте подъезжаем, — пояснил Иван Иванович. — Значительная по тутошним меркам река, по ней идет главный сплав к Ветлуге. Мы пересекли Черную и Пустую. Сейчас вот покажется Мороква, после нее вскоре и Урень ожидай.
В девять дополудни они увидели первое человеческое жилье. Довольно большая деревня лежала по обеим сторонам дороги.
— Селение Уста. Две сотни дворов, а церкви нету. Вон те избы, что в бок пошли, — хлыстовские. И богородица своя имеется! Ну, считай, приехали. До Трехсвятного десять верст осталось.
Действительно, менее чем через час сыщики оказались в раскольничьей столице Заветлужья. Село Урень-Трехсвятное оказалось большим и красивым. Широкая главная улица выводила на торговую площадь. Белый пятикупольный храм приятной архитектуры, давший селу одно из названий, стоял на берегу пруда. На пруду катались на лодках мальчишки. Здания волостного правления, почтовой станции и врачебного пункта, а также обывательские дома образовывали прямоугольную по форме площадь.
Площадь и ближайшие улицы были оживленны.