Женщина задирала голову, тряслась, открывала рот, но ни единого звука не издавала.
— Молчать! — заорал Сеттар, бросаясь к мальчишке. Несколько пасов руками, и черты лица Леонса расслабились. Ему удалось набрать в грудь воздуха и с упоением выдохнуть. — С магическими обетами не шутят, Ангус! Тебе ли не знать?
— Да… — почесал затылок ректор. — Но как теперь мы узнаем все остальное?
— Собственно, я и сам могу вам рассказать, что было дальше, — усмехнулся эльф.
— Прошу, магистр. Не сочти за труд, потому что лично я в этом деле абсолютно ничего не понимаю, — ответил ему Одайл.
— Согласен, — кивнул Салмелдир. — История старая, если не сказать — древняя. Но распутать ее стоило давно. Боюсь, до прибытия членов Совета древних полной картины мы не узнаем, но роль адепта Леонса определим с легкостью, ибо имеем неоспоримые доказательства его деяний. А он нам кивнет, если мои догадки окажутся верны.
— Но, позвольте, зачем? — выдохнул потрясенный ректор.
— У меня есть одна версия, но я могу и ошибаться. Поэтому сейчас, для начала, я задам тебе один вопрос, магистр, а ты мне на него ответишь с предельной искренностью.
— Задавай!
— Много ли среди людей ныне здравствующих магов огня? — озвучил свой вопрос эльф, и я сразу поняла, к чему он клонит.
Ангус Одайл задумался, потом хмыкнул, а затем удивленно посмотрел на нас.
"— Шесть, — ответил он. — За последнее столетие было шесть магов огня, включая адепта Снарк. В живых осталась только Валери. Не могу припомнить всех подробностей, но пятеро магов огня были мужчинами, и все погибли при загадочных обстоятельствах.
— Вот тебе и ответ, Ангус, — вздохнул Салмелдир. — Готов поспорить, что ко всем этим смертям леди Риш-Танин имеет непосредственное отношение. Возможно, как в случае с Валери, она действовала через подставных лиц, но ее вины этот факт не умаляет.
— Буду весьма признателен, — отозвался ректор. Я тоже хотела.