Под шум вращающихся лопастей вертолёт поднялся в воздух.
Джейсон Рикберт сел рядом со мной, дал мне бутылку воды и микрофон с наушниками, чтобы мы могли разговаривать невзирая на шум. Он озабоченно посмотрел на меня:
– Малыш, у тебя такой вид, будто ты чёрту в шахматы проиграл. Не знаю, что такое сегодня происходит, но я рад и благодарен тебе, что ты мне позвонил.
– А школьники… Они спаслись? – осмелился спросить я.
– Да, причём все до единого. Но ты даже не представляешь, что за истории они рассказывают. Что-то там про трёх гризли и про битву зверей.
Я не мог отрицательно покачать головой, но и кивнуть, соглашаясь, тоже было нельзя. Я просто посмотрел ему в глаза. Мистер Рикберт задумчиво взглянул на меня и положил мне руку на плечо.
– Будем молиться, чтобы этот ужас поскорее закончился. Каковы бы ни были причины, – пробормотал он. – И когда-нибудь ты мне расскажешь, почему на вас было так мало одежды, да?
Вскоре мы приземлились у больницы Джексона, где уже ждали родители Джефри и где ему тут же оказали помощь. Всех остальных вертолёт доставил прямо в школу. И через минуту я уже лежал на кушетке в медпункте, Шерри Плеск обрабатывала мои, к счастью несерьёзные, ожоги, а Тикаани держала меня за руку.
– Иди в душ, мальчик и без тебя обойдётся, – сказала Шерри, но Тикаани лишь приподняла верхнюю губу и зарычала на медсестру, не выпуская моей руки.
– Я всегда буду помнить, что ты для нас сделал, Караг, – сказала она. – Джефри может и не признаться в этом, но без тебя его бы уже не было в живых.
– А что мне оставалось? Без этого задаваки в школе стало бы слишком скучно, – пробормотал я.
В медпункте с недавнего времени появился маленький телевизор. И сейчас как раз показывали интервью с экспертом по живой природе.
– Вас называют женщиной-львицей. Вас связывают с животными совершенно особые отношения. Что вы скажете о последних нападениях зверей на людей? – спросила журналистка.
Мисс Янгблад, как всегда безупречно накрашенная, улыбнулась голливудской улыбкой и театрально развела руками:"
"– Очень многие животные изливали мне душу, жаловались, что на них охотятся, часто просто из пустого удовольствия.