— И вы их всех безжалостно убили?
— Почти всех. Кое-кто успел убежать обратно в своё Исламское государство. Мы их не смогли догнать. Уж очень быстро они бежали.
Паша чувствовал, как сейчас разрыдается от приступа смеха, но еще держался. Он стал входить в роль, и ему это даже стало нравиться.
— Это единственное сражение, в котором вы принимали участие?
— Нет, но самое значимое для меня лично.
— Лично вы сколько убили врагов?
— Это секретная информация, — отрезал Паша. — Я не могу её раскрывать.
— Ага, понятно, — кивнула девочка.
— Нет, у нас с этим строго, — сказал Паша. — Если что, сразу дисциплинарное взыскание оформят и прощай «десять-десять»!
— Что такое дисциплинарное взыскание?
— Это почти что расстрел, но многократный. По ощущениям примерно одинаково.
— Вам известны случаи применения против гражданского населения Сирии химического оружия?
— Лично мне такие случаи не известны.
— А что известно?
— Мне известен случай применения миномётов против российского госпиталя, когда погибли медицинские работники, женщины.
— Откуда вам известно, что это сделали бойцы ИГИЛ?
— Мне об этом сообщил перед своей смертью раненый на элеваторе игиловец.
— Ян, вы сейчас глумитесь над моими вопросами, — сказала Азиза.
— Каков вопрос — таков ответ, — съязвил Паша и попытался отпроситься: — Может, отпустите меня, я на войну опаздываю!
— Тогда закончим интервью, — сказала Азиза.
Она подмигнула помощнику оператора, и тот сделал несколько снимков на смартфон.
— Я найду способ передать вам эту фотографию, — сказала она.
Через пять минут Федяев и Паша уже стояли у «Тигра».
— Твоя главная задача на сегодня — поразить Т-62, - напутствовал Валера. — Ну, и попытайтесь разобраться, что за тёплые блики вы видели ночью.
— Сделаем, — кивнул Паша.
На позиции его встретил Толя Ерофеев:
— Слушай, тут оборона у них — мама не горюй!
— Что случилось?
— С утра мы зафиксировали шесть огневых точек, и все шесть — пулеметные! Я тебе сейчас их покажу…
— Как там танк?
— А, полчаса назад из танка выбрался танкист, спрыгнул в ход сообщения и мы его больше не видели.
— Может так быть, что в танке он был ночью один?
— Да вполне, — кивнул Толя. — Ночью на танке двигатель не заводили, мы бы услышали. Стрелял он по вспышкам выстрелов, когда мы приманку на правый фланг выставили.