— Только я из СВД несколько человек положил, да АГС наводил, еще с десяток легло.
— Тем не менее, они вплотную подошли к линии минно-взрывных заграждений, — в ответ возразил полковник. — Остановить их продвижение смогло только правильно оборудованное минное поле в сочетании с заградительным огнем артиллерии…
— И огонь стрелкового оружия, — вставил Паша.
— Еще со времен Великой Отечественной войны считается, что если противник приблизился к ПКО на сто пятьдесят метров, это равносильно захвату рубежа.
— Да, я весь бой думал о том, чтобы не дать им преодолеть это расстояние, — согласился Паша.
— К тому же, — подключился Громов, — если бы они ворвались в опорник, вам нечем было бы отбиваться. Наверняка к этому времени все магазины и ленты уже были пусты… а в рукопашную они бы вас там быстро смяли…
— Не исключаю, — кивнул Паша.
— Вам повезло, — сказал Громов, — что у врага не было второго эшелона.
— У меня только радиостанция была, планшета не было. КРУС, наверное, был у «солнышек», они артиллерию наводили…
— Ясно, — кивнул полковник.
В этот момент в «капсулу» влез Ерофеев:
— Разрешите?
Он поставил термос с чаем на стол, достал пару кружек и сверток с бутербродами, которые ему сделали на ПХД.
Перекусив, офицеры Генштаба вернулись к расчетам.
— Эффективность средств поражения определяем по формуле… — говорил полковник Угрюмов.
Через полтора часа Шабалин стал счастливым обладателем выверенного и покрепленного многочисленными расчетами доклада, блистающего военной мудростью и грандиозностью открывающихся перспектив в применении новых форм ведения боевых действий в условиях сирийского предгорья.
— Позвольте-с, — попросил Угрюмов. — Мы этот доклад используем в своей большой работе, в которой анализируем эффективность ведения боевых действий с использованием новых средств разведки, управления и наведения средств поражения.
Паша кивнул.
— Доклад нужно сопроводить фотоотчетом, — подсказал полковник Громов.
— А где же я возьму фото того дня? — удивленно спросил Шабалин.
— Молодой человек, — подсказал Громов.