Перехватить отступление боевиков должен был штурмовой корпус, который даже еще не вошел в город, и едва показался на западе, километрах в двух от окраин города — поднимая тучу пыли.
Агапов был недоволен таким развитием событий, наорал на Федяева, который, получив в свой адрес ясный упрёк, схватил сирийского командира передовой бригады и на своём «Тигре» повез его вперед, таким образом, решив склонить садыка к деятельному командованию бригадой.
К этому времени Барченко перешел на шестиэтажку, по пути переставив один из БТР-82 генеральского эскорта таким образом, чтобы из его автоматической пушки можно было обстреливать мост через протоку и мост между островами.
— Что-то там Валера разошёлся, — сказал Чинар.
— А кто из них хочет? — спросил Паша. — Такое ощущение, что войну они воспринимают не так, как мы…
— Она для них и не Великая, и не Отечественная, — отозвался Игорь. — Это еще в семидесятых годах стало ясно — что воины из них никакие.
Тут Барченко указал куда-то в тыл, и Паша, обернувшись, разглядел, как по пустынной местности, которую они проезжали перед входом в окраины, несётся в сторону города «Тигр».
— Валера летит войсками руководить, — удовлетворенно усмехнулся Чинар. — Без него вся эта банда бездельников с места бы не сдвинулась, а у него вон, погляди, получается… да еще как!
— Получается, — кивнул Паша, разглядывая еще дальше столбы пыли, образующиеся под гусеницами танков и БМП, идущих к городу.
Это был штурмовой корпус, который по плану уже должен был наступать на пятки Колмыкову и крушить что есть сил игиловскую оборону.
Вдруг справа, не далее как в полукилометре, раздался знакомый хлопок. Паша обернулся.
Над крышами домов, змейкой, летела противотанковая ракета, запущенная с одного из зданий.
Паша замер.
Этого не должно было быть.