На четвертом этаже был большой стол, на котором расстелили отпечатанную на плоттере карту, на которой были нанесены задачи отряда и положение противника. Гранатами прижали края. Ни о каких взаимодействующих силах карта не говорила, так как положение своих войск наносить на карту запрещалось.
— Я буду рисовать по памяти, — сказал Чинар. — Итак, шестой отряд Колмыкова идёт вот здесь. Хезболла — здесь и здесь. КСИР — вот по этой дороге, потом сюда и сюда. С юга мы имеем батальон сирийцев где-то между нами и аэродромом, но они встали, и воевать дальше не будут — у них обед.
— Если духи сейчас попрут не по острову, а по вот этой улице, — Паша ткнул в карту винтовочным патроном, который уже некоторое время для успокоения крутил между пальцев, — они выходят прямо на нас, отсекая от нас Борзова.
— А Бушуеву? — спросил Чинар.
— Когда он сидел на прежнем месте, оттуда было видно всю улицу…
— Ну, и? — подполковник вопросительно посмотрел на Пашу.
Шабалин схватил рацию:
— Буш, собирай манатки, и возвращайся на прежнее место.
— Мы тут отлично расположились, и мосты хорошо видать…
— Ты меня услышал?
— Есть, принял.
— Жду доклада со старого места.
— Есть, выполняю.
Шабалин провел носиком пули по карте:
— До поворота улицы от старой позиции тысяча двести метров. Из АСВКМ он сможет простреливать улицу практически на всём протяжении. Для нас до поворота — восемьсот. Я их тоже смогу прямо отсюда валить.
— И заставим их идти дворами, — сказал Барченко. — Что тоже не есть гут.
— Пехота пойдёт дворами, — согласился Паша. — Но технику мы им здесь не пустим. Хорошо бы здесь затор устроить, да дорога широкая, не получится…
— Толян, — крикнул Барченко.
— Я, — отозвался спецназовец.
— Неси сюда ЛПР. Сам. Ты мне нужен!
Пока Ерофеев ходил за прибором, стоящим на шестом этаже, Барченко пояснил:
— Мы сейчас на улице создадим два-три рубежа заградительного огня…
Прибежал Ерофеев с треногой и прибором на ней. Барченко приступил к работе по подготовке данных для передачи их начальнику артиллерии.
— Как у нас дела? — спросил Толя.