Теперь я поняла, почему во время отпуска Халитов был постоянно на телефоне. Он уже тогда, когда я ему еще не сдалась, готовил почву для меня и ребенка.
Мы забрали Софи с собой.
Теперь моя девочка рядом. И я ни за что ее не отдам.
Первое время мы остались жить в моем родном городе. Мы не знали, куда ехать. Ведь между мной и Багратом была еще недосказанность. Мы проводили прекрасные ночи вместе. Но что про чувства? Я понимала, что начинаю влюбляться. А он? Я теперь не одна. Мне нельзя бросаться в омут с головой.
- Омри, разве я еще не доказал, что настроен очень серьезно?
Доказал. Но мне так хотелось услышать... Он только теперь называл меня «Омри», а что
- Разве не видишь, что без ума от тебя? Что люблю тебя?
- Но ты еще женат... Да и я замужем.
Все это время я постоянно созванивалась с Элайей, которая была очень за нас рада. Я была восхищена этой девушкой.
Баграт хитро прищурился.
- А я уже давно в разводе.
- Что?! - мне стало страшно... Ведь Восточные законы жестоки. - Элая...
- Она в порядке. И в надежных руках.
Я задумалась на несколько секунд.
- Ты выдал ее замуж?
- У нас не было выбора. Иначе ее ждала бы печальная судьба.
Да... Законы этой страны мне не понять. Никогда.
- Тигран позаботиться о ней. Поверь мне. Никогда не обидит."
"Тигра? Друг Баграта? Ну... Если Халитов говорит, что не обидит, значит, это так и есть. Я знала, что Баграт относился к Элае, как к младшей сестре, и ни за чтобы не позволил, чтобы кто-то ее обидел.
- И она мне даже не сказала! - воскликнула я, а Баграт рассмеялся, прижимая меня к себе.
Развод с Майклом не занял много времени и нервов, Я быстро отпустила его.
В мире остались только мы втроем. С мамой я не общалась, как и Баграт со своим отцом. Мы оборвали все связи.
Не скажу, что с Багратом легкая жизнь... Мы ссорим и миримся. Мы притираемся друг к другу. Но это жизнь. Так и должно быть. Мы вместе преодолеваем этот трудный путь.
Я боялась, что могу стать там никем, как и моя дочь.
Но, когда мы катали Софи н моей лошади, которую я когда-то назвала Свободой, Баграт взял меня за руку и посмотрел мне в глаза.
- Ты знаешь, как переводится «Омри»?
- Нет...
- Моя душа.