Впрочем, чем дальше от центра города, тем проще становилась публика.
Первую остановку мы сделали возле Болотной площади. Пока я рисовал Знаки на земле, Сумароков дремал в пролётке, ожидая своей очереди. Только Киж ходил вокруг меня кругами, пытаясь развеять скуку.
— Готово, Василий Петрович, можете полюбоваться.
— Уже? Минуточку.
Старичок-археолог выбрался из экипажа и осмотрел светящийся столп.
— Да-да, вижу. — Он достал компас, зажмурил левый глаз и стал прикидывать ориентиры. — Говорите, градусов шестьдесят сектор получается? Примерно так и есть, сейчас отмечу.
Вытащив карту и разложив её на сиденье пролётки, Сумароков начертил пару линий и кивнул.
— Готово, Константин Платонович. Предлагаю второй замер сделать на юге, где-нибудь в конце Большой Якиманки.
— Как скажете, Василий Петрович.
На следующей точке всё повторилось. Я начертил small wand’ом Знак, а Сумароков отметил сектор на карте.
— Так-так, очень хорошо. Константин Платонович, третий замер надо сделать с востока, чтобы получился треугольник.
Ответить я не успел. По улице разнёсся визгливый крик какой-то бабы.
— Вон они, вон! Люди добрые, смотрите, что делают!
Из переулка, будто река, вышедшая из берегов, стала вытекать толпа горожан. Судя по одежде, обычные небогатые мещане и мастеровые. Вот только настроены они были совсем не дружелюбно: у многих в руках были вилы, топоры и палки. Увидев нас и всё ещё светящиеся Знаки, толпа завопила многоголовой гидрой.
— Колдуны!
— Ворожат, собаки!
— Это они, проклятые!
— Чуму разносят нам на погибель!
— Антихристы!
— Проклятое мажье семя!
Грозовой тучей толпа двинулась в нашу сторону, подбадривая себя криками.
— Василий Петрович, быстро садитесь в дрожки и уезжайте.
— Да вы что! Как я могу оставить вас в такой момент?!
Киж, не дожидаясь моего приказа, подхватил старичка-археолога под мышки и, как пёрышко, закинул в экипаж.
— Гони! — гаркнул он на возницу, и дрожки покатились прочь, набирая скорость.
— Удирают!
— Бей колдунов, православные!
— За всё ответят!
Заревев диким зверем, толпа рванула к нам. Кажется, только что начался чумной бунт — бесполезный и губительный для всех участников.
Протяжным “вжжжих” отозвался палаш, вытащенный Кижом из ножен.