По правде говоря, она вообще затруднялась вспомнить, когда в последний раз мимо ее дома проходил почтальон.
«Письмо?» – осенила ее догадка, и она открыла ящик, извлекая наружу продолговатый плотный квадратик. Конверт был без адреса и марки, лишь напротив графы «Кому» была наклеена полоска с отпечатанным на принтере текстом:
Воспитателю детского сада «Ромашка»
Кожуховой Ирине Леонидовне
Пожилая женщина почувствовала легкий укол в область виска и даже инстинктивно прижала ладонь, коснувшись ритмично пульсирующей жилки.
– Что это такое? – тихо произнесла она вслух, вновь перечитывая адресат. – Какая… воспитательница?!
Ее работа воспитателем детского сада закончилась очень давно. Прости господи, пятнадцать или четырнадцать лет назад… после одного очень неприятного и даже, откровенно говоря, трагического случая. Кто и зачем ей мог прислать письмо?! Намекая при этом на работу воспитателем в «лихие» 90-е?
Гоша вопросительно тявкнул, как если бы спрашивал хозяйку, мол, чего же ты медлишь, вскрывай поскорее эту белую бумажную штуковину и проверь, что там!
Ирина Леонидовна заперла ворота и направилась к крыльцу.
Лишь оказавшись в гостиной, где был накрыт праздничный стол, пожилая женщина трясущимися пальцами с тихим шелестом оторвала боковую полоску конверта. Наружу выпала блеклая ксерокопия газетной вырезки, и Ирина Леонидовна, надев очки, принялась торопливо читать.
…«Криминальная хроника», 3 июля 1992 года…
«Представители правоохранительных органов сообщают, что по факту исчезновения 26 июня Марии Федоровой прокуратурой возбуждено уголовное дело. Как было установлено, в тот злополучный день на отдых в район поселка Вербы выехала группа детей из детского сада «Ромашка». Группу сопровождали двое воспитателей. В какой-то момент они потеряли бдительность, и малыши разбрелись. Когда воспитатели спохватились, при пересчете выяснилось, что отсутствует Маша Федорова.
"Она прочла статью снова.
Затем еще раз.
Каждое слово этой жутковатой заметки было равносильно удару крапивы по незаживающей ране.