– Подозреваешь меня, свою лучшую подругу, в воровстве?
– Конечно, нет, – сказала Ксюня, – но можно попросить, например, чужую помаду, чтобы губы покрасить, новый цвет примерить.
Я поморщилась.
– Ты знаешь мою брезгливость. Если вдруг мне понравится что-либо из чужой косметики, я запишу название фирмы, номер и куплю себе новую на пробу.
– Вещи? Платья? Помнишь, мы с тобой раньше часто менялись одеждой?
– В бедные годы бывало, – согласилась я, – но теперь мне не надо просить у тебя, например, туфли. И пользовалась я исключительно твоим гардеробом.
– Посылки получала?
Я покачала головой.
Дверь приоткрылась, послышался голос Зямы:
– Можно?
– Заходи, дорогая, – разрешила я и посмотрела в упор на Оксану.
Понятливая Ксюша поднялась.
– Поеду домой.
– Какая ты умница, – похвалила я Зяму, когда та села на стул, – догадалась, что надо позвонить Оксане.
– Я очень испугалась, – призналась девочка, – вас прямо как маму корежило.
– У Алевтины Михайловны бывали судороги? – спросила я.
– Недавно появились, – грустно сказала Зяма, – несколько месяцев уже. Она к гомеопату пошла.
– Травник – это хорошо, – согласилась я, – но ей следовало обратиться к невропатологу.
– Она к нему ходила, а он сказал: «У вас остеохондроз, он не лечится». Вот мама и отправилась в «Природонатуро». Ей там капли врач дал. Лев Владимирович. Я доктора этого никогда не видела. Хотя у меня голова часто болит.
Зяма помолчала и добавила:
– Ну… после того, как мне по затылку кочергой папина мать шандарахнула.
Я решила сменить опасную тему:
– Лев Владимирович опытный врач?
Зяма пожала плечами."
"– Не знаю. Наверное, раз мама к нему ходила. Вот Липа его не посещает. Она обращается только в клинику, где маме обследование проводили. Там дорого. Но мамуля никогда денег не жалела. Они с Липой из-за них всего один раз поругались.
Зяма сцепила руки в замок и прижала их к груди.
– Тетя Липа работала в сумасшедшем доме медсестрой.