Кто-то другой просто схватил бы непонятно откуда явившуюся дамочку за шиворот и вытолкнул бы ее вон без лишних слов. А Феликс никогда так не поступит.
Гостья задрожала.
– Вам плохо? – спросила я. – Сядьте скорей.
Особа, которая нагло вошла в нашу столовую, молчала. И тут раздался оглушительный звук выстрела. Я присела и прикрыла голову руками. Через секунду перед моими глазами появились две ноги в плотных черных колготках, они били пятками по полу. Противная мелодия стихла, вместо нее раздался голос Феликса:
– Юра, скорее неси нож, тупой, не для мяса! Для масла!
Я встала и увидела, что незнакомка лежит на спине.
Юра подал Маневину столовый прибор. Тот быстро сунул его лезвие между челюстями дамы.
– Диспетчерская, – закричал в трубку Дегтярев, – «Скорую» к нам. Приступ эпилепсии.
Я схватила бедняжку за щиколотки и попыталась удержать ноги. Но несчастную женщину колотило с такой силой, что моя затея не удалась.
– Надеюсь, врачи быстро приедут, – пробормотал Юра.
– Клиника в десяти минутах езды, – уточнил Дегтярев, – похоже, приступ прекратился.
В ту же секунду я увидела, что ноги незнакомки лежат неподвижно.
– Надо подсунуть ей под голову подушку, – посоветовал Юра.
– Нет, – остановила его Манюня, – я ветеринар, людей не лечу, но, если у собаки случился приступ и он самокупировался, лучше первое время не трогать псинку. Думаю, с людьми так же.
Мы молча смотрели на незнакомку, мне вдруг почему-то стало страшно.
– Где «Скорая»? – возмутилась через какое-то время Маруся.
– Дома есть кто? – раздался женский голос.
– Приехали, – обрадовалась я и поспешила в холл.
– Приступ эпилепсии? – переспросила врач, присаживаясь около незнакомки. – Ну-ну.
– Имя, фамилию больной назовите, – попросил медбрат.
– Мы с ней не знакомы, – ответила я.
– Она лежит в вашем доме, – напомнил медбрат.
Феликс рассказал, как странная тетушка очутилась в нашей столовой.
– Я Сергей. А врач – Надежда Михайловна.
– Не нравится она мне, – воскликнула доктор, – лучше ее забрать. Сережа, запроси место.
Парень вынул телефон.
– Если не можете предоставить никаких сведений о больной, – продолжала Надежда Михайловна, – и у вас нет ее паспорта и полиса, я обязана сообщить в полицию.